Шеннон Макгвайр – Боги Лавкрафта (сборник) (страница 61)

Парень был вооружен до зубов. «Зиг Зауэр»[46] с двумя запасными магазинами, небольшой пистолет тридцать второго калибра в кобуре на лодыжке. Складной нож фирмы Buck с четырехдюймовым лезвием в переднем кармане штанов. Понюхав, я уловил на ноже запах крови. Четырех-пятидневной. Женской. Молодой. Волк, скрывающийся под моей шкурой, заворчал, предлагая разорвать глотку этому негодяю. Шея его выглядела вполне уязвимой. Однако времени на развлечения у меня не было.

На его шее, на серебряной цепочке висел какой-то камень. Разорвав ее, я поднес предмет к свету. И сначала подумал, что в руках моих оказался кусок необработанной бирюзы, однако, пригнувшись, заметил, что держу фигурку, напоминающую Нептуна или похожего на него дородного морского бога. Тяжелое бородатое лицо, рыбий хвост, трезубец и соответствующая осанка.

Чертовски интересно. Я опустил фигурку на площадку возле этого парня. После чего прикарманил небольшой пистолет, убедился в том, что бандюган еще дышит, и осторожно одолел следующий лестничный марш.

Дверь пожарной лестницы не была закрыта. Полезно. Я на дюйм приоткрыл ее и заглянул внутрь. Передо мной оказался длинный, застеленный ковром коридор, освещенный мягким рассеянным светом… несколько картин на стенах. Людей нет. Сигнализации тоже не видно. Оставив за спиной лестничную клетку, я бесшумно и быстро прошел по коридору. В конце его располагалась единственная дверь, тяжелая дубовая доска со стальной сердцевиной – по словам Бутса. Стены тоже были укреплены. В дверь никто не колотил, никто не бил молотом и в стену рядом с нею. На уровне глаз к стене была прикреплена табличка.

ФОНД ОХРАНЫ СТРАНЫ СНОВИДЕНИЙ

Я пригнулся к двери и понюхал. Пахло деревом, пахло металлом, пахло маслом, которым смазывали петли. Вроде бы все. Посему я опустился в стойку на руках и обнюхал низ двери. По периметру ее была пропущена резиновая прокладка, образовывавшая прочное уплотнение, синтетический каучук блокировал все звуки и запахи, которые могли бы донестись изнутри.

Я поднялся на ноги. Слева от двери располагалась цифровая клавиатура. Оливер Бутс назвал мне код, однако я обнюхал клавиши, прежде чем нажимать их.

И тут же почуял нечто непонятное.

Запах благовония.

Храмового. Такого же. И достаточно свежего.

Отступив на шаг от двери, я прикинул возможности. Первая заключалась в том, что кто-то из людей Буханка попробовал самостоятельно подобрать свой ключ к комбинации. Вторая гласила, что комбинацией они уже располагают и находятся сейчас внутри. Быть может, ожидая меня. Прочие варианты напрашивались, однако я отверг их как абсурдные.

Дверь оставалась закрытой и ничем не могла мне помочь. Тип, которого я вырубил, истекал кровью на площадке пожарной лестницы. В конечном итоге кто-нибудь наткнется на него.

Как там сказал Бутс? Мы нашли своего ратоборца.

– Да на хрен, – проговорил я.

И набрал код.

Небольшой красный огонек на клавиатуре замерцал попеременно красными и зелеными огоньками. Дверной замок щелкнул, сигнализация безмолвствовала. Я толкнул дверь и ушел в сторону – на тот случай, если меня ждет там готовый к действию стрелок.

Подождал.

Стрельбы не последовало.

Я быстро вступил внутрь, шагнул налево и нырнул за тяжелое, обитое кожей кресло в приемной. За столом никого не было, так что я сразу направился к стеклянной двери, за которой должен был находиться офис. Открыл ее, ожидая, что увижу какие-то ячейки, или последовательность кабинетов, или общую прихожую. Однако попал в помещение совершенно другого рода. Огромную комнату с высоким потолком и узкими, увенчанными арками окнами. Никаких столов, ничего похожего на рабочий кабинет. Пол был выложен редким мрамором, игравшим серой дымкой, бледно-розовыми, алыми и чернильно-черными завитушками. Пространства между окнами занимали роскошные гобелены, вышивка представляла вполне жизненные изображения богов и чудовищ. В помещении находилось еще подобие каменного алтаря, инкрустированного бирюзой, сердоликом и лазуритом, а также золотой и серебряной филигранью. В каменную стену, рассекавшую надвое алтарь, был вделан тяжелый сейф.

Я находился в комнате в одиночестве, вокруг царил полный покой.

Но все было неправильно.

8

Первым делом я ощутил внутри запах благовоний.

Ладно, того самого благовония.

И это если забыть про следы, оставленные Буханком или одним из его головорезов. Палочки его курились в медных чашах, поставленных на мраморные пьедесталы, которых в зале находилось с дюжину. Струи дыма извивались в воздухе, будто змеи. Электрическое освещение в помещении заменяли жаровни – настоящие чертовы жаровни – наполненные тлеющими углями.

Оглядевшись по сторонам, я четко и раздельно вопросил:

– Что еще за фигня?

Слова мои странным образом загуляли по пустой палате, возвращаясь ко мне в странных и бессмысленных очертаниях.

Ничто не складывалось в разумную схему. Я почти повернулся назад, чтобы уйти. И пусть Буханк и его головорезы заберут то, что здесь есть. Оливер Бутс ошеломил меня, когда находился в моем кабинете, но теперь, находясь в его кабинете, я ощутил полное непонимание происходящего. Кстати… а куда это я попал? Безусловно, не в кабинет.

В храм? Может быть, в церковь?

На гобеленах были изображены странные существа. Козлоголовый монстр гигантом возвышался над грудой изломанных и разорванных тел почитателей. Бог-рыба восставал из глубин, словно в ответ на молитвы людей, собравшихся в кривой церковке, приютившейся на обрывистом краю приморского утеса, однако появление вызванного бога произвело собой цунами, которое, судя по изображению, должно было погубить все побережье. Еще была изображена какая-то туша, похоже, покрытая гноящимися язвами. Еще усматривался гигантский паук с человеческим лицом и нечто вроде птерозавра, стоящего на льдине. Еще один похож был на зомби, однако имел перепончатые лапы и глаза, горящие углями; и чудовищный черный козел, на кривых лапах которого висели сотни его уродливых отпрысков. Еще было нечто вроде студенистой массы, покрытой неимоверным количеством человеческих глаз, в черной этой массе зияли бесчисленные человеческие рты. Прочие создания не были столь четко определены – глобулы света или тьмы, или же создания эти изображались на одной половине гобелена в одной форме, а на второй, проходя сквозь стену или пространственную вуаль, приобретали другую, равным образом жуткую.

Некоторые из этих изображений пробудили смутные воспоминания, закопошившиеся на каких-то задворках моей памяти. Я надеялся – молил о том, – чтобы они оказались заимствованными из какой-то прочтенной мной книги или просмотренного ужастика. Однако на это было не похоже. Скорее, во мне пробудились какие-то примитивные, первобытные воспоминания, запечатленные в еще более древней памяти, заимствованной у ящера. И несмотря на то что гобелены эти были вытканы из шелковой и металлической нити, они вселяли в меня отвращение. Я не хотел сделать лишний шаг, чтобы рассмотреть изображения. Да-да, сэр, даже один-единственный шаг.

И вместо этого повернулся и рванул к алтарю. Чтобы забрать эту реликвию и ко всем чертям убраться из этого безумного офиса.

В каменном алтаре была выемка, сделанная для того, чтобы вмонтировать сейф в стену. Каменный блок алтаря имел десять футов длины по каждой стороне и плоский верх. Во все четыре угла его были вделаны толстые железные кольца.

Массивный сейф, один из старомодных банковских, был в высоту футов восемь. На дверце располагалось большое колесо со спицами и небольшой циферблат для набора комбинации. Оказавшись вблизи, я заметил, что верх алтаря покрыт врезанными в него изображениями, переходившими на металлические стенки сейфа. Очень тонкий и подробно изображенный горный пейзаж крутыми ступенями поднимался вверх, и каждая из ступеней становилась выше предыдущей. Волны разбивались о крутые обрывы с одной стороны, однако с другой – раскрывалась пышная долина, поросшая странными деревьями, непохожими на все, которые мне приводилось видеть. В небе пылало солнце, однако одновременно находились изображения нескольких лун и далеких миров, некоторые, подобно Сатурну, были с кольцами.

Я понимал, что вижу художественную интерпретацию Земли Сновидений, странного измерения, созданного Г. Ф. Лавкрафтом для своих рассказов. И комната эта – храм, как я полагаю, – посвящена была верованию в подобную Землю, a также в ее странных богов и прочих созданий, места которым на небесной сфере я не находил.

Голос, жужжавший в моей голове, приказал мне торопиться. Рациональная часть моего мозга настаивала на том, что я оставляю следы, потому что кто-то вот-вот найдет охранника, которого я сделал, как простофилю. Однако истину знал ящеричный мозг. Комната эта пугала меня.

Да-да, даже такого типа, как я.

Я протянул руку к циферблату и начал набирать комбинацию. Код был прост. Восемь налево, пятьдесят один направо, одиннадцать налево. Но едва прикоснувшись, я отдернул руку и увидел на своих пальцах каплю красной крови, сочившейся из тонкого пореза. Кровь оказалась и на циферблате, и мне пришлось отодвинуться, чтобы позволить свету, падавшему из-за спины, сверкнуть на остром как бритва краю заусенца, торчавшего из циферблата.

– Твою мать, – огрызнулся я, слизывая кровь с указательного пальца.