Шарон Моалем – Лучшая половина. О генетическом превосходстве женщин (страница 21)

В большинстве супермаркетов развитых стран имеется в лучшем случае всего с полдюжины сортов картофеля. Но за пределами современного монокультурного мира комфорта существует еще пять тысяч известных науке сортов картофеля, большинство из которых родом отсюда, с плато Альтиплано. Да-да, у любой съеденной вами картофелины имелись предки в этой части Перу.

Меня особенно поразил тот факт, что один из сортов картофеля, известный как «мама джата» (мать роста), прекрасно чувствует себя высоко в горах, в абсолютно экстремальных условиях. Но если картофель способен генетически реагировать ради того, чтобы выжить в суровой окружающей среде, разве это не может помочь людям индуцировать у себя аналогичный генетический талант?.. Внезапно Алехандро, убрав одну руку с руля и отвернувшись от дороги, принялся восторженно указывать на что-то за моим окном. «Ты только глянь! Вон туда, туда! Видишь?»

Я прикрыл глаза от слепящего солнца, которое на такой высоте обрушивало на нас на 30 процентов больше ультрафиолетового излучения, чем на уровне моря. Меня не покидала мысль о том, чтó все это дополнительное солнечное излучение проделывает с моей ДНК. В то утро я забыл воспользоваться солнцезащитным кремом, так что бомбардировавший меня ультрафиолет должен был нанести ДНК моих клеток кожи и сетчатки множество мелких ранений. В этот момент мы находились на высоте примерно четырех километров. Я прищурился и попытался сфокусировать взгляд на том месте, куда указывал Алехандро. Там был маленький клочок земли с несколькими невзрачными растениями картофеля – и все! Ни тебе деревца, ни кустика – ровным счетом ничего. Но, по словам Алехандро, это были недавно засеянные поля, расположенные там, где прежде никаких растений не видывали.

Картофель не новичок в этих краях. Его выращивали здесь по меньшей мере восемь тысяч лет, и он снабжал калорийным углеводным топливом многие обширные древние империи, включая империю инков.

Одомашненный картофель (Solanum tuberosum L.) сегодня необходим для нашего выживания так же, как и на протяжении многих предшествующих веков. Во всем мире он считается сейчас самой важной незлаковой пищевой культурой. Картофель входит в большое семейство пасленовых и является близким родственником баклажана, перца и помидора.

Картофель отличается от других сельхозкультур тем, что для его выращивания нужны не традиционные семена, а уже имеющийся, так называемый «семенной», картофель – урожай предыдущего года. Короче говоря, если вы хотите получить больше картофеля, то вы просто сажаете картофель.

Итак, растение картофеля всегда будет иметь ту же ДНК, что и его родитель, и практически не отличаться от него по вкусу и внешнему виду. Однако полностью идентичными они никогда не будут, потому что картофель не остается равнодушен к деталям собственного местоположения. В частности, растение, которое находится на большей высоте, может иметь более мелкие и густые листья.

Картофель, растущий на такой огромной высоте, реагирует на это опасное для его выживания обстоятельство еще одним способом, а именно – вырабатывает большее количество фитохимических соединений, которые можно сравнить с солнцезащитным кремом для растений. Эти антиоксиданты дают картофельным кустам возможность защититься от дополнительной дозы ультрафиолетового излучения.

– Это не просто еще одно картофельное поле… нет, это поистине удивительно. Я никогда раньше не видел, чтобы картофель рос так высоко, – сказал Алехандро, словно прочитав мои мысли. Он рассказал, что здешний микроклимат постепенно меняется и что земля тут прогревается, позволяя фермерам сажать картофель на все бóльших высотах. Однако, хотя благодаря изменениям климата некоторым фермерам и стало доступно больше земли, судьба этих сельхозугодий неясна, потому что из-за повышения температуры почва может стать слишком сухой. Алехандро упомянул нескольких фермеров, которым именно по этой причине пришлось отказаться от высокогорных участков.

Алехандро съехал с дороги и остановился на пустом поле, чтобы я мог поговорить с картофелеводами. На такой высоте я задыхался, даже попросту вылезая из джипа, Алехандро же бодро подбежал к фермерам и сразу начал засыпать их заранее подготовленными мною вопросами, переведенными им на испанский. Он громко окликнул меня: «Шарон, иди сюда!»

Алехандро был совсем недалеко, но для меня, всецело поглощенного борьбой с муками высотной болезни, эти несколько метров стали настоящим испытанием. Я страдал сразу от трех вещей: метеоризма, пульсирующей головной боли и сильной одышки. Каждый шаг давался мне с огромным трудом.

Заметив мое состояние, Алехандро попытался отвлечь меня и принялся театрально размахивать руками. В каждом его кулаке были зажаты по два свежевырытых ярких клубня. «Смотри, вот же он, мы его нашли. Картофель „пума маки“!» Это сработало. Думая теперь только об этом высокогорном сорте картофеля, я медленно брел к полю, где стоял Алехандро.

«Пума маки» переводится как «лапы пумы», и эти картофельные клубни действительно напоминают лапы большой коварной кошки. Алехандро достал перочинный нож и разрезал одну картофелину. Под темно-пурпурной кожицей оказалась кремовая мякоть, испещренная разветвленными прожилками еще более глубокого пурпурного цвета.

Глядя на этого темно-фиолетового красавца «пума маки», я гадал, сколько же хромосом у него может быть. Дикий картофель и человек представляют собой диплоидные организмы; это значит, что в ядрах наших клеток имеется по две копии каждой хромосомы.

Но, с другой стороны, одомашненный картофель может иметь более высокую «плоидность» (то есть число наборов хромосом в клетке) – это зависит от сорта. Большая часть картофеля на столах европейцев и американцев тетраплоидна, то есть содержит четыре копии каждой хромосомы вместо двух, а некоторые растения картофеля даже гексаплоидны, то есть имеют по шесть копий каждой хромосомы.

Мы до сих пор не знаем наверняка, почему какие-то растения (скажем, картофель, пшеница и табак) удвоили свои хромосомы, а какие-то – нет. Может ли это приносить пользу? Да, конечно. Наличие дополнительных копий означает более высокий уровень генетического разнообразия, а также защищает растение от вредных мутаций. А есть ли и в мире позвоночных примеры преимущества в выживании, напрямую связанного с более широким доступом к генетической информации, которая этому выживанию способствует?

Ну разумеется, есть! Это женщина с хромосомами XX! Вот почему женщины с набором XX имеют перед мужчинами преимущество в выживании на каждом этапе жизненного пути. При любом катаклизме – будь то голод, вызванный в ХХ веке политикой коллективизации, эпидемия, распространяющаяся из-за дурных условий существования, или экологическое бедствие – женщин выживает больше.

Это преимущество напрямую связано со способностью генетических женщин погружаться в генетическую историю человечества и находить там различные инструменты, которых так недостает мужчинам. Подобно полиплоидным растениям, обладающим огромным запасом приобретенных за миллионы лет выживания генетических знаний, женщины попросту умеют делать жизнь лучше. Они генетически превосходят мужчин, поскольку диплоидны по Х-хромосоме.

Кроме того, как я уже упоминал, около 23 процентов генов на так называемой «молчащей» женской Х-хромосоме могут избежать инактивации, а это предоставляет женщинам доступ к большему числу версий тех же самых генов, которые они могут задействовать. Наличие доступа к различным версиям одних и тех же генов в одной и той же клетке – это то, что я называю генетическим разнообразием, а возможность использовать их – это генетическая клеточная кооперация, как раз и дающая женщинам генетическое преимущество выживания.

Мой визит стал причиной появления умопомрачительного и невероятного шведского стола, составленного сугубо из изысканных блюд, имевших в своей основе картофель. Прошло всего несколько часов после моего приезда на Альтиплано, а местные жители уже наготовили яств из картофеля всех цветов и оттенков – прямо радуга, да и только! Причем стол поражал не одним лишь разнообразием цветов, но и потрясающим спектром запахов, текстур и вкусов. Никакие из этих блюд не походили на те, что мне доводилось едать прежде.

Там был «папа марилла», обладавший удивительной зернистостью, словно кто-то насыпал в клубень горсточку песка. Был «папа негро», угольно-черный снаружи и желтый внутри, со сладковатым вкусом и мучнистой текстурой. Я быстро потерял счет сортам картофеля, предложенным собравшимся, но честно перепробовал столько, сколько смог.

Алехандро обратил мое внимание на то, что, хотя картофель здесь и в изобилии, в рационе некоторых селян-перуанцев, особенно юных, зачастую не хватает белка из-за дороговизны в этой части страны высококачественных источников протеина.

На обратном пути в Куско мы видели множество ферм и нередко останавливались, чтобы поговорить с их хозяевами. Поскольку я потихоньку оправлялся от высотной болезни, Алехандро больше не торопился и показывал мне места, где фермеры добавили к традиционному картофелю еще и киноа с кукурузой. «Но эти культуры не выживают на такой высоте, – сказал Алехандро. – Они недостаточно сильны, чтобы справиться со всеми стрессами Альтиплано. Для них тут слишком холодно и слишком сухо. А вот папы, эти удивительные картофелины – настоящие мастера выживания. Думаю, папы будут здесь даже спустя много лет после того, как все люди покинут этот мир. И они будут благоденствовать».