Шарон Моалем – Лучшая половина. О генетическом превосходстве женщин (страница 20)
Заброшенное, покинутое людьми место. Похоже, все жители Караль-Супе спешно оставили его – как и многие другие древние обиталища по всему миру, – поскольку климат или местная погода изменились, а запасы продовольствия истощились. Ведь когда кончается еда или пересыхают реки, выбора практически нет. Уходи или умри.
Если не удается удовлетворить дневную потребность в энергии, то запускается процесс голодания. Животные нашей планеты изобрели различные стратегии поиска пищи, необходимой для выживания, и наиболее очевидная из них – миграция. Но перемещение к обильным, богатым калориями пастбищам работает как стратегия только тогда, когда где-то неподалеку и впрямь наличествуют подобные замечательные пастбища.
Бессмысленно спорить с тем фактом, что мы, люди, представляем собой прожорливое стадо животных. Похоже, мы ненасытны потому, что упорно пытаемся заполнить пищей поистине бездонную пещеру, возникшую в нашей общей утробе из-за бесчисленных периодов голода, пережитых нашими предками. А еще мы капризны и забывчивы. И есть всего одна вещь, забыть о которой мы не можем, – это голод. Стоит нам попытаться позабыть о нем, как он возвращается, чтобы напомнить о себе, рассказывая одну и ту же очень-очень давнюю историю. Вот почему все мы заслуживаем оправдания за нашу хищность – ведь она буквально запрограммирована в нашей ДНК.
Поскольку животные, чтобы выжить, должны питаться растениями и другими животными, они зависят от циклического характера доступности еды. Цикличность же напрямую связана с местными погодными и климатическими условиями, так что единственный способ гарантировать наличие чего бы то ни было съедобного в неплодородные времена – это прибегнуть ко второй стратегии выживания, а именно – к созданию запасов.
Каждый организм на планете имеет определенную стратегию накопления энергии. Картофель запасает свою энергию в виде крахмала, который вырабатывается в его листьях в ходе фотосинтеза и откладывается в подземных клубнях, скрытых от голодных животных. Медоносная пчела,
Чтобы уменьшить количество энергии, используемой в период длительного неурожая, мы начинаем ограничивать количество расходуемой энергии, как только начинается голод. Ограничение достигается за счет замедления метаболизма – данную стратегию выживания используют и женщины, и мужчины. Это одна из причин того, почему всем нам так сложно добиться устойчивой потери веса. Наши тела в буквальном смысле эволюционировали ради того, чтобы экономно тратить калории, так что чем дольше нам недостает пищи, тем активнее работает компенсаторный механизм, снижающий наши энергетические траты. Вот почему первые килограммы всегда уходят легче, чем последующие. Чем больше мы худеем, тем сложнее нашим телам расставаться с каждой очередной порцией веса.
Подобно другим животным, люди при всяком удобном случае могут запасать избыток пищи внутри своего тела в виде жира. Его наши тела «съедают», когда поблизости нет другой пищи. У женщин жировых отложений в среднем на 40 % больше, чем у мужчин того же роста и веса, и накапливаются они в основном на бедрах и ягодицах. Зато у большинства мужчин выше процент мышечной массы. Иметь большее количество мышц – это, разумеется, полезно, но не надо забывать об увеличении количества энергии, необходимой мужчине просто для того, чтобы выжить. Мужскому телу требуется для функционирования больше калорий, чем телу женщины такого же веса. В отсутствие еды это может стать серьезной проблемой.
Имея меньшую мышечную массу, а также более низкую скорость метаболизма в состоянии покоя, женщины генетически наделены способностью к большей экономии энергии, чем мужчины. В трудные времена перенос некоторого количества дополнительных калорий внутри собственного тела окупается, и это – еще одна причина, по какой женщины выживают в неурожайные годы.
Испокон веку фермеры старались произвести как можно больше продовольствия. Правда, заранее предугадать, какой именно вы получите урожай, практически невозможно. В Швеции, например, летние дни длинные, однако сельскохозяйственный сезон в целом короткий. В результате даже в урожайные годы несколько потерянных солнечных дней могут привести к катастрофе. Голод никогда не заставляет себя ждать.
Именно это и случилось летом 1771 года, причем не только в Швеции, но и в других европейских странах. Из-за погодных аномалий зерновые культуры не уродились, и ситуация не улучшилась ни в следующем году, ни еще через год. Начался резкий рост цен на продовольствие. Недоедание вызвало распространение инфекционных заболеваний; в частности, население буквально выкашивалось дизентерией. Но, как и в любые другие трудные времена, женщины переживали мужчин.
Уникальность кризиса, происшедшего в Швеции в конце XVIII века, состояла в том, что тогда уже существовала подробная и точная система регистрации актов гражданского состояния. Аккуратно учитывались смерти, документировались данные переписи населения. До кризиса, поразившего Швецию, средняя продолжительность жизни у женщин составляла 35,2 года, у мужчин – 32,3 года. За время кризиса она снизилась до 18,8 года у женщин и 17,2 года у мужчин, а затем вновь возросла до 39,9 года у женщин и до 37,6 года у мужчин. Так что мы, располагая официальными записями о смертях, случившихся в Швеции в эти голодные годы, точно знаем, что у женщин было неоспоримое преимущество в выживании.
Женщины действительно наделены биологической способностью и особой физиологической выносливостью, помогающими им выдерживать кризисы. Причем это касается не только взрослых людей. Проанализировав сведения о регистрации актов гражданского состояния в Швеции XVIII века, исследователи обнаружили, что в грудном возрасте девочки переживали мальчиков. Это то же самое преимущество в выживании в раннем возрасте, которое я наблюдал в приюте Тарн нам Джай и в реанимации для новорожденных.
Поговорив о генетической основе жизнестойкости и выносливости, я намерен теперь перейти к рассказу о генетической основе долголетия, благодаря которой женщины (и многие растения, например, картофель) обладают стойкостью, необходимой для выживания в этом сложном и полном неожиданностей мире.
Когда им приходится трудно, растения реагируют так же, как и люди, полагаясь на свои поистине поразительные генетические способности. Иногда они даже хранят собственные запасы пищи в виде крахмала – это растительная версия человеческого процесса накапливания жира.
Задолго до того, как вкус картофеля распробовали люди, он предназначался в пищу… самому картофелю: ведь его клубни содержат запасенную энергию, созданную за счет фотосинтеза в течение вегетационного периода. Как только сезон заканчивается, надземная часть растения отмирает. Однако же картофель не просто выполняет функцию накопителя калорий, как это делает наш жир, – из него может вырасти точно такое же новое растение; для этого используется вся накопленная энергия, хранящаяся в его подземном банке калорийной пищи. Ну, а затем процесс повторяется. Сохраняя часть энергии, произведенной в одном сезоне, и используя ее через год, растение увеличивает свои шансы на выживание.
Единственное, что представляет сложность для любого растения, – это передвижение. Поскольку почти все растения неподвижны, у них нет возможности, как, скажем, у птиц, перелетать с места на место. В итоге растениям пришлось развить уникальные способности, позволяющие им справляться со стрессорами – внешними экстремальными факторами среды. Этими своими способностями растения пользуются постоянно, настраивая генетический аппарат таким образом, чтобы не просто выжить, но и приспособиться к ежедневным изменениям, происходящим в окружающей среде.
Я собственными глазами видел, что бывает, если подвергнуть растения картофеля стрессу (например, ограничить поступление к ним воды). В этом случае они могут увеличить производство каротиновых антиоксидантов. Употребление же в пищу продуктов, которые генетически реагируют подобным образом, может положительно повлиять на наше собственное здоровье. Теперь вам понятно, откуда берутся антиоксиданты у многих овощей и листовой зелени? Мы буквально – причем с пользой для себя – поглощаем генетические реакции растений на стрессы жизни!
Была середина июля, когда я очередной раз оказался в Перу, в районе плато Альтиплано. Джип, подпрыгивая на неровностях дороги, неспешно поднимал меня на высоту четырех с половиной километров. Я приехал сюда, в самое сердце Анд, ради дальнейшего изучения того, как картофель генетически реагирует на трудности собственного роста и как преодолевает их едва ли не на вершине мира.
Мы находились примерно в двух часах езды от цели нашего путешествия – древнего города инков Куско, так что у меня было время для разговоров с Алехандро, моим водителем и опытным гидом по сельскохозяйственному району, расположенному в этой удивительной части света. Наш джип карабкался в гору по очень узкой дороге, и ржавые остовы машин, красовавшиеся внизу в долине, глубоко под нами, не давали мне позабыть о том, что ситуация может стремительно и неприятным образом поменяться.