Но горечь в ядре.
В последний ли раз ты раскрыла
Красоты и тайны грешно?
Ах, где ж мы потешимся мило,
Коль худшее совершено?
Ядро, словно кожица сладко;
Ты даришь нам радостей цуг,
Долорес – азарт и загадка,
Мадонна всех мук.
Я жаждой премен и волнений,
Желаньем несносных вещей,
Отчаяньем всех увлечений,
Восторгом, что жалит сильней,
И страсть расточает годами,
Которую не превозмочь,
Бездушьем, глухим словно пламя,
Слепым, словно ночь,
Зубами, стучащими жадно,
Где благоуханный бутон
Кусающих губ беспощадно
Кровавой слюной окроплён,
Прерывистым пульсом желанья,
И силой, и слабостью рук,
Молю, оторвись от закланья,
Мадонна всех мук.
Скривишь ты уста, презирая
Мальчишки легчайший запал?
Ведь он без притворства, вздыхая,
От счастья и горя устал;
Он меньше в заботах о славе,
Чем древний бескудрый кумир,
Он юн, но как старец в забаве,
И слабый, как мир.
От крайних ворот прямо к храму
Пришёл я, где молится грех;
О, мук наших Лютая Дама,
Надзор твой смертелен для всех!
Последний напиток порока
Мы пили из чаши разлук,
Долорес – роскошна, жестока,
Мадонна всех мук.
О это вино вожделенья —
Двух уст единенье, пока
Нет век и волос пламененья;
Слюна от змеи-языка,
Слюна от змеи-наслажденья,
Как пена морей солона;
Я – пламя, свободен в теченье
Благого вина.
Кто избран тобой, от утробы
Испорчен, помечен крестом!
И лгали они без стыдобы
Богам, что нас ранят бичом;
Мудры их особые лица;
Позволь мне войти в этот круг,
Жена моя, мать и сестрица,
Мадонна все мук.
Венец нашей жизни-занозы
Есть тьма, праха нашего плод;
Шипы так не вянут, как розы,
Любовь, а не похоть гнетёт.
Прошедшее – лишь для глумленья,
Любовь наша – труп иль жена;
Супружество, смерть, сожаленья:
Жизнь крайне скудна.
