До светопредставленья.
Джордж Мередит[116]
(1828–1909)
Из сборника «Стихотворения» (1851)
Песня
В сердце радостном любовь,
Словно Геспер[117] светит вновь
Там, где солнца слабый свет,
Дня иль ночи первый след.
За рассветной колесницей —
Чу! Опять спешит денница[118].
О, Любовь, войди в меня
Как в лозу – сиянье дня,
Как в долину – снег рекой,
Как в ветрила – бриз морской.
Словно птица в поднебесье
Я тебя восславлю песней.
Как роса в цветке блестит —
Страсть моя в тебе горит,
Я, как жаворонок, путь
На твою направил грудь,
И, как раковина в море,
Пропою тебе я вскоре.
Из книги «Современная любовь» (1862)
Современная любовь: 1
Он знал, она проснулась и рыдала,
Его рука дрожала рядом с ней,
Тряслась постель от всхлипов всё сильней,
И это удивленье в ней рождало,
Сжимая горло, как змеиный ком,
Ужасно ядовитый. Без движенья
Она лежит, и в медленном биенье
Уходит тьма. Но полночь всё ж тайком
Дала испить ей снадобье молчанья,
Чтоб Слёзы, Память сердца заглушить;
И, сна порвав медлительную нить,
Они, смотря сквозь мёртвых лет зиянье,
Черкали тщетно на пустой стене.
Они – скульптуры брачной их гробницы,
Где между ними тяжкий меч хранится:
Их жизнь была разрублена – вполне.
Ветер на лире[119]
Щебечет звонко Ариэль[120],
К нам приближаясь с вышины,
Им наша синяя пастель
И наша зелень сплетены.
То – панихида? Счастья трель? —
Знать даже боги не должны.
Спасайся, смертный, ты есть цель,
Он поразит из глубины
Кровь нашу – яркую капель,
И грудь – скорлупку – звук струны.
Лесная панихида[121]
Ветер гнёт сосны,
А ниже
Нет дыхания бури;
Мох здесь спокойно лижет
Корневища и травы роены,
Светясь тут и там лазурью.
Как в морской глубине
Сосны тихо рыдают из тьмы.
А вон там, в вышине,
Жизнь стремится вперёд,
Словно тучи ведут хоровод;
И мы шли,
И как шишки упали средь той кутерьмы, 
