Поставлена основа; дальше нить
Утка, всю в красных пятнах, протащить
Челнок обязан ровно в сердцевину;
С голов разбитых прядь желает свить
Эрот, хотя ни рад, ни огорчён, 45
Трудясь, он грезит, ткёт в мечтаньях он,
Пока не намотается бобина,
Я вижу: ткань, как пар, клубится вон.
Ночь – как огонь; тяжёлый свет в тени,
И бьётся плоть моя, когда огни
Дрожат, и не рыдают всеми днями
Об этом сне, коль все ушли они.
Ах, бросил бы Господь меня вослед,
Где воздух влажен, листьев длинный плед,
Где трав приливы пенятся цветами,
Иль где сияет в море ветра след.
Ах, если бы Он вызвал рост травы
Из тела моего, из головы,
И запечатал этот сон печатью,
Я б не был среди смертных, что мертвы.
Бог превратит ли кровь мою в росу,
Чтоб глух и слеп я был бы, как в лесу,
Уста больные, вынужден молчать я —
Разбитому подобен колесу.
Ах, Боже, та любовь, как свет и цвет,
Та жизнь, как наречения обет,
Та смерть не боле скорбна, чем желанье,
Те вещи не одно и то же, нет!
Теперь узри, есть где-то смерти сны:
И каждому свои часы даны,
Короткий день, короткое дыханье,
Короткий срок, и все уйти должны.
Вот солнце встало, и потом зашло,
Своё он не закончил ремесло,
А так же между ночью и зарёю
Никто не знает, где он, как назло.
Я, Боже, был как все, с душой мирской,
Я, как трава, как листик над рекой,
Как те, кто был в трудах ночной порою,
Как кости смертных в глубине морской.
Снаружи, может быть, зима метёт;
Я слышу вновь у золотых ворот,
Как днями и ночами вниз струится
Дождь с мокрых крыльев ветра тех высот.
Морозно, скачет рыцарский отряд,
Леса покрыл снегов густой наряд;
До Рождества лилейные девицы
Кружатся с песней, встав друг с другом в ряд.
И тень, и запах льются у виска,
Рассудок мрачен, на душе тоска;
Ночь горяча, на грудь мне давит тяжко,
Проснулся я – сон зрит издалека.
Увы, лишь там, где горы высоки,
Иль где морские воды глубоки,
Или в чудных местах, где смерть-бродяжка,
Где пряди сна свисают у щеки.
Они сплелись – как милых губы, грудь,
Чтоб сладкий жизни плод, сорвав, куснуть,
Меня же дни сжирают возбуждённо,
Моим устам к их сласти долог путь.
Вкушаю лишь своих желаний плод,
Любя её, чьи губы – сладкий мёд,
Чьи веки и глаза – цветов бутоны,
Мои же – как огней двоякий свод.
Мы рядом, как со смертью рядом сон,
