Пока душа к молитве склонна?
Бог, защити меня, родной,
Скажи, зачем ты выбран мной!
Шарлотта Бронтё
(1816–1855)
Вечернее утешение
У нас в сердцах – сокровищ сладость,
Что за печатью много лет:
Мечты, надежды, мысли, радость,
Найдёшь – и прелести их нет.
Проходят быстро дней забавы,
И ночи – в розовом бреду:
В обманах роскоши и славы
О прошлом память как в чаду.
В час размышлений и бессилья,
В ежевечерней тишине,
Трепещут, словно птичьи крылья,
Все чувства лучшие во мне.
Печаль спокойного томленья
В моей душе, а не беда;
И мысль, рождавшая мученья,
Слезу лишь вызовет тогда.
И чувства, сильные, как страсти,
Вновь станут блеклою мечтой;
А наши скорби и несчастья —
Всего лишь мукою чужой.
Коль сердце кровью истекает,
Как долго быть ему средь гроз,
Пока в тумане лет не стает
Напасть, чтоб жить в печалях грёз!
Иль жить среди вечерних теней,
Где одинокий лунный свет,
И, хоть тусклей небес свеченье,
Не ощущать бессчётных бед.
Порыв души даёт мне знаки —
Пронзать в мечтаниях эфир,
В час одиночества, во мраке,
Чтоб обрести и жизнь, и мир.
На смерть сестры Энн Бронтё
Как мало радости во мне,
И страх могилу обрести;
Но я хотела б в тишине
Скончаться, чтоб её спасти.
И ждать последний вздох весь день
Пред наступленьем черноты,
Желая зреть, как смерти тень
Покроет милые черты.
Вот туча, что должна в тиши
Меня с любимой разлучить;
Я буду пылко, от души,
Здесь Господа благодарить.
Я знаю, потеряли мы
Надежду, славу наших дней,
И вот, среди штормов и тьмы,
От споров устаём сильней.
Энн Бронтё
(1820–1849)
Из книги «Стихотворения Бронтё» (1915)
Ночь
Люблю я тихий час ночной,
Когда счастливые виденья,
Чаруя, дарят мир иной,
Что не придёт во время бденья.
И мёртвый голос в тишине
Звучит, себе живому вторя.
Он может дать надежду мне
От одиночества и горя. 
