Смогло в нём породить;
И как его лечила в гроте,
И как прошёл безумства пыл,
Когда на жёлтых мягких листьях
Он к Богу отходил.
Предсмертный вздох его! – закончен
Нежнейшей песенки мотив:
Замолкла арфа, голос дрогнул,
Сочувствием смутив
Мою простую Женевьеву;
Она дрожит от чувств моих,
От песни, музыки печальной,
Хоть вечер – мил и тих;
От страхов, рушащих надежду,
От их невидимой волны,
И что смиренные желанья
Давно приглушены.
Восторг и жалость – слёзы девы,
Румянец и невинный стыд;
Она моё шептала имя:
Я слышу – сон журчит.
Вздымалась грудь её, шагнула
Она чуть в сторону, но взгляд,
Поймав мой, робко подбежала
Ко мне – о, как я рад!
Она рыдала и в объятьях
Своих мне сжала мягко грудь,
Откинув голову, пыталась
В лицо мне заглянуть.
Отчасти страх, любовь отчасти,
Отчасти робости наплыв,
Скорее чувствую, чем вижу,
Страстей её порыв.
Я успокоил деву, гордо
В любви призналась мне она;
Моею стала Женевьева —
Прекрасна и ясна.
Первое появление любви[19]
Надежда первой страсти так сладка!
Как из-за туч звезды вечерней взгляды,
Как нежное дыханье ветерка
Над ивами, среди речной прохлады,
В златых полях Цереры[20]; – жнец слегка
Ему подставил потный лоб с усладой.
К молодой леди[21]
Луиза, я хочу сказать,
Что видеть рад тебя опять
Красивой и здоровой;
Покинувшей свою кровать
С болезнью столь суровой.
Сверкает солнце с высоты,
Дрозды наполнили кусты
Весёлым щебетаньем.
Должна приветствовать их ты
Улыбкой – не страданьем.
Поверь, болезнь твоя подчас
Молиться заставляла нас
В правдивом благочестье,
И слёзы капали из глаз.
Мы все страдали вместе.
К тому ж терзала нас беда:
Ведь не нуждались никогда
Там в девушке прелестной;
Здесь ангелов сочтёшь всегда,
А в небесах им тесно! 
