В тот час, когда стихает в роще звук,
Любви своей я чувствую недуг.
Порлок[27]
Порлок! Ты чуден зеленью долин,
Грядою скал, где папоротник с дроком,
Журчащих вод стремительным потоком
Среди лесов, где путник мог один
Мечтам предаться, и седой канал,
Где в твой залив, крутясь волной, впадал.
Не позабыть тебя, Порлок!
Там летний дождь меня схватил в объятья;
Но буду постоянно вспоминать я
Как здесь, спокойный узник, одинок,
Дня окончанье тщетно ожидал,
И создал свой сонет в пивной, где ленью
Был вдохновлён, и где в уединенье
Уныние рифмовкой прогонял.
VI. Распятый раб[28]
Распятый раб с растерзанной спиной
Повис добычей каждой хищной птицы!
Не стонет он, хотя в жестокий зной
Мучительно терзают кровопийцы.
Не стонет он, хотя стервятник рвёт
Живую плоть. Взгляните, вы, кто дерзко
Лишил его и мира и свобод!
И кто в грехе, корысти ради, мерзко
Согласен жить. Вне тлена, наверху,
Иной есть мир: и вы усвойте прежде,
Чем огласить – готовы мы греху
Из-за корысти следовать в надежде, —
Что этот Раб, пред Ним возвысив глас,
Спасёт вас от проклятья в судный час.
Король Генрих V и отшельник из Дрё[29]
Сквозь стан отшельник быстро шёл,
Где каждый воин сник
В почтенье скромном, иль просил
Благословить в тот миг;
Вот так палатки короля
Он без помех достиг.
В палатке Генрих был один:
Сидел над картой он
И планом будущих побед
Был сильно увлечён.
Король на гостя своего
Незваного взглянул,
Узрев Отшельника, ему
Приветливо кивнул,
Святого старца кроткий взгляд
Отвагою сверкнул.
«Раскайся, Генрих, твой захват
Моей земли жесток!
Раскайся вовремя и знай,
Суд божий недалёк.
Я прожил сорок мирных лет,
Где протекает Блез,
Но вот под старость я скорблю,
И смех кругом исчез.
Любил смотреть на парус я,
Белеющий вдали,
В те времена вино и хлеб
Для города везли.
Теперь не вижу парус я,
Белеющий вдали;
Болезни, Голод, Смерть и Ты —
Погибель для земли. 
