Снопы всю ночь стоят;
Иль шквал, к зиме раздевший буки,
Листвой играться рад.
Владей, как я владел все годы,
Прекрасною страной,
Где на холмы шоссе взлетает
Светящейся волной,
И лес тенистой колоннадой
Рокочет надо мной.
Зачем природе неразумной
И бессердечной знать,
Что это ноги незнакомца
Лугов сминают гладь,
Она не спросит росным утром,
Кто там бродил опять.
Из сборника «Последние стихотворения» (1922)
Вот солдат с войны явился:
Брал он, грабя, города;
Здесь не спросят, как ты бился,
Заходи к нам без труда.
Мир настал, войны нет боле,
Просим в гости, люд гласит,
Конь пощиплет клевер в поле,
А уздечка повисит.
Ныне зимних нет лишений,
Грязи мерзостных траншей,
Пота летнего, сражений
За Царей и Королей.
Ржи мой конь, ржавей уздечка;
Где награда, Короли;
Сядь, солдат, спокой сердечко
И ночлег свой здесь продли!
Уильям Батлер Йейтс[304]
(1865–1939)
Из сборника «Винтовая лестница и другие стихотворения» (1933)
Посвящается Энн Грегори
«Нет, никогда парнишка,
Страдающий, несчастный,
От Ваших волн медовых,
Что к ушку вьются страстно,
Саму Вас не полюбит,
Лишь волосы атласны».
«Но я могу покрасить
Их в рыжий цвет прекрасный,
Коричневый, иль чёрный.
Тогда юнец несчастный,
Меня саму полюбит,
Не волосы атласны».
«Слыхал, вчера священник,
Лишь вечер пал ненастный,
Стих отыскал, гласящий,
Что лишь Господь всевластный
Любить саму Вас может,
Не волосы атласны».
Из сборника «Графиня Кэтлин и различные легенды и лирика» (1892)
Когда, состарясь, медленно прочтёшь
Когда, состарясь, медленно прочтёшь
Ты эту книгу, сидя у огня,
Припомни, как бездонностью маня,
Твой нежный взгляд был прежде так хорош.
Тебя любили многие за миг
Изящества, по правде, или нет,
Но лишь один любил в тебе рассвет
Блуждающей души и грустный лик.
К пылающим поленьям наклонись,
Шепчи, жалей, Любовь ушла с тех пор, 
