Гавейн[237] лениво начал бренчать
На лютне, и смог, наконец, узнать
Лик страстный и Королевы прядь.
Усмехнулся зло паладин.
Долгий поцелуй слаще вина
(Орехи вишня, смола, сосна),
Как лёгок ножек её нажим
По листьям багряным, сухим,
Простилась с любимым своим,
Заливаясь румянцем она.
Горе душе, чей порыв смирён,
(Мухомор, полынь и паслён),
Горе чарующей той красоте,
Доблести дней, ночей чистоте,
Горе, розе – чернеть на кусте,
Горе, сердцу – терзанья и стон.
Из сборника «Новые стихотворения» (1879)
У реки
Журчит поток прозрачный
У ног, пожухлый лист
Шуршит в траве невзрачной
Под ветра тихий свист.
Природа песней этой —
Прощай, сказала лету.
Вверху, где ветер вьётся,
Создали буки сень,
И в знак любви к нам льётся
От них густая тень.
Колеблются их ризы
Последней лаской бриза.
Внизу река струится,
Пахнув старинным в нас,
Ей вековечно виться,
Вести свой древний сказ;
Тростник дрожит высокий,
Пока в нём жизни соки.
Головки поздних лилий
Раскрыли чаши в ряд
И в воду опустили
Задумчивый свой взгляд,
А свежие соцветья
Качнул осенний ветер.
Сквозь дивный мир, безбурный,
Промчалась егоза:
Блестящий луч лазурный
На крыльях – стрекоза.
Полёта шелест резкий,
Как отзвук света, блеска.
Твою держу я руку,
Любимый, то не сон;
Грозит ли тем разлука,
Любовью кто сплочён?
– «Нет!», – молвит вся природа,
Цветы, деревья, воды.
Река благословляла,
Читал молитву лес,
Нам волосы ласкало
Дыхание небес.
Без слов (они напрасны)
Уста мы слили страстно.
Я сласть вкусить, робея,
Не смог – о, сердца стук!
Ещё один, скорее,
Избавь меня от мук.
Повторное лобзанье — 
