Шарлотта Бронте – Истинная сущность любви: Английская поэзия эпохи королевы Виктории (страница 100)
Любовь, события и трон;
И годы засух небывалых;
Сезонов тяжкий перезвон
Звучит стихом во всех анналах.
Ей смерти грезится личина,
Загадка сложная небес,
На лицах жёсткие морщины,
Уста пророков без словес,
Глазницы впалые, седины;
Фантом мистических законов,
Что Рок создаст иль запретит.
Жезл позабытых фараонов,
Чьё имя стёрто с Пирамид,
Их саркофаги, ряд пилонов.
Земля в густом и чёрном иле,
Ящероногий бог реки[180],
Суда, которые тащили
За нос псоглавый бурлаки[181]:
Бог дал им жалкие усилья.
Парящий ястреб[182], непокорный,
Его перо – алмаза блик;
Гадюки, водный червь проворный,
Где влажно-вялый рос тростник;
Блеск горла гибкой кошки чёрной.
Течёт, как свиток, вновь раскрытый,
Пурпурной засухи поток;
Расплав небес, в огне разлитый,
Без ливней, суше, чем песок,
Сжигает грудь земли убитой.
Египет солнце растерзало,
Шершавит губы всем жара,
От зноя щёки пышут ало,
Палят их южные ветра,
Из пыльных врат вонзая жало.
Так она грезила, бледнея,
Наплывом чувств возбуждена.
Для вздохов сердцем холодея;
Ведь больше, чем любовь она:
Род её царский – Птолемеи[183].
Её краса её объяла,
Как сброшенная кожа змей[184]
Провидца как-то покрывала.
Но освящать не стали с ней,
Жрецам быть в коже не пристало.
Она презрит богов основы,
И жизнь, и смерть, и рок, и страх,
Раскол вражды, любви оковы,
Всё то, что есть в людских сердцах,
И что сгубить себя готово.
Она предвидит, шепчут губы
Всё, что решили небеса,
Звучат при Акциуме[185] трубы,
Вдаль убегают паруса,
И абордаж, и дыма клубы.
Как рот смеётся винно-красный!
Закончен праздник жизни всей.
Вот пряный саван, и прекрасный
Груз белой соды для мощей[186],
Покрыли ею труп безгласный.
Он иль не он, как звук гармоний
В живом, в нём жизнь её жила.
И зрит она в пылу агоний
Путь к смерти, что она прошла:
Богиня, рядом с ней Антоний.
Кристина Россетти[187]
(1830–1894)
