Опущенные шторы, пол метённый,
Боярышник и розмарин лежат
На ложе, где лежу я, и кружат
Там тени от плюща – узор сплетённый.
Он надо мной склонился, угнетённый,
Я слышала, его слова дрожат:
«О бедное дитя!» – он сник, зажат,
Он плачет, знаю, в тишине бездонной.
Не приподнял он саван – посмотреть
Моё лицо, мою не взял он руку,
Подушки мне под голову не взбил;
Увы, живой меня он не любил,
А мёртвой – пожалел; что ж, знать не мука,
Что тёплый он, меня ж сковала смерть.
Из сборника «Развитие принца и другие стихотворения» (1866)
Тщетность красоты
Пока здесь алеет роза,
И лилия вся бела,
Зачем свой лик от восторга
Женщина вознесла?
Она не мила, как роза,
И лилии не стройней,
Но будет алой иль белой,
Только третьей быть ей.
Иль в лето любви – румяна,
Иль в зимы любви – бледна,
Иль красотой щеголяет,
Иль под вуалью она,
Будет румяной иль бледной,
Прямой иль склонённой тут,
Время с ней выиграет гонку,
И в саван её завернут.
Осенние фиалки[191]
Любовь – юнцам, фиалки – для весны,
Но расцветя вдруг осенью тоскливой,
В двойной тени все прячутся пугливо:
Своей листвы и павшей желтизны.
Они с прилётом птиц цвести должны,
А не с отлётом тех на юг счастливый,
И не когда покошены все нивы,
Но если почки, травы зелены.
Фиалки – для весны, любовь – юнцам,
С их красотой, надеждою заветной:
Но если поздно, полная тоски,
Она придёт, пусть будет незаметной,
Отдавшись, не прося ответа, нам —
То Руфь, что подбирает колоски[192].
Из сборника «Заповедник Гоблинов, развитие Принца и другие стихотворения» (1875)
Дочь Евы
Как глупо в полдень быть во сне,
А ночью встать прохладной
С луной печальной в вышине;
Как глупо было розу мне
Рвать с лилией отрадной.
Свой садик я не берегла;
Покинутая всеми
Я плачу – раньше не могла:
Ах, летом крепко я спала,
Зимой проснуться время.
Как будущей весне ты рад,
Ждёшь тёплый день прекрасный: —
А я надежд сняла наряд,
Забыла смех и песен лад,
Одна я и несчастна.
Из сборника «Пышное зрелище и другие стихотворения» (1881)
