Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 31)

Дульче равнодушно провел Релдана и Мигу до крыльца. Только Сирокко проводила Релдана странным взглядом огненных глаз, в котором сквозило плохо скрываемое любопытство.

Релдан отвязал варалдеша, взобрался в седло и помог взобраться Мигу. Надо бы купить мальчишке, что-нибудь с ногами – подумал кочевник. – Не все же с ним в одном седле ездить. Но это… подождет. Пока же нужно вернуться в домик вдовы Амерты и решить, что делать дальше с… Карнагасом Обагренным.

Однако до дома Релдан не доехал. Его внимание привлек высокий дом с широким парадным крыльцом, вычурными столбами, подпиравшими небольшую каменную крышу над входом и странные звуки временами напоминающими крики наступавшей армии. Такого Релдану еще видеть не доводилось, и он спросил об этом доме Мигу.

– Так это таверна, господин, – удивился Мигу. – Вы никогда не бывали в тавернах?

– Таверна?

– Да. Называется "Любовь Короля".

– Этот дом… живой? – в свою очередь удивился Релдан.

– Нет, конечно, – расхохотался Мигу. – Просто сюда люди приходят, чтобы выпить, развлечься и… поговорить о делах каких-нибудь. Говорят, "Любовь Короля" принадлежит Папаше Диону, но этого точно никто не знает.

– Ты бывал раньше в таких местах? – полюбопытствовал Релдан.

– Я же маленький, а туда только взрослые ходят. А меня туда даже посуду мыть не возьмут – грустно сказал воришка.

– То есть, меня с тобой туда не пустят? – предположил Релдан.

– Почему же, пустят. Просто, если бы я был один – не пустили. А так… вы можете сказать, что я ваш слуга, а со слугами наверняка можно, – радостно закивал Мигу.

Релдан задумался и внимательно посмотрел на мальчика.

– Мигу, ты не мой слуга, – наконец сказал Релдан. – Поэтому можешь обращаться ко мне свободно. Но ты должен знать, что в моем племени не принято обращаться к человеку так, словно собеседников двое. И ты прав… я – никогда не бывал в таких тавернах.

Божественная Пагода

Когда Сарамундара впервые почувствовал возмущения пространства, вызванные приходом чуждой сущности, он сразу понял, что про него вспомнили при Древесном Троне, а значит, скоро ему предстоит явиться перед Владыкой Пагоды. Было время, когда он благоговел перед ним, но со временем замечать мелочи. За восемьсот лет никто из Великих хранителей не снисходил до его скромной дубравы, чтобы принять обязательный отчет. Первые триста лет своей миссии он часто переживал об этом, но со временем тоже перестал вспоминать – его начало устраивать одиночество. Впрочем, день, когда он покинул Пагоду, помнился ему отчетливо, несмотря на прошедшие столетия. После трагической гибели Гадзара Усуно мир энергетов настиг длительный период безвластия. Молодой потомок Гадзара не был известен великими делами, а потому при Зеленом Дворе нашлись такие, кто считал, что есть и более достойные кандидатуры, как среди высших каст эгроноро,[31] так и среди кинаготов.[32] Последние выбрали своим представителем генерала Дихати, который лично помогал Гадзару Усуно изгонять аватара Кровавого Бога. К ним тогда присоединился и сам Сарамундара. Отчасти не желая занимать сторону в намечавшейся анархии, он с радостью принял назначение на Луарамешу и ушел. Позже он узнал, что высшие эгроноро победили, а генерал Дихати снял с себя все полномочия и отдался суду Хранителя Власти. Больше его света никто не видел. Хотя, по меркам смертных, это дела прошлого, но Сарамундаре явно придется снова предстать перед Древесным Троном и кто знает, что о нем сейчас думают при дворе нового владыки?

Хранитель до последнего откладывал свой выход в свет: не торопясь сгонял мируд на более сытные поляны, убирал последствия упавших в грозу стволов и даже кабанихе родить помог. Но откладывать больше нельзя – лучше не плодить подозрения и явиться самому.

Сарамундара очистил место для ритуала под открытым небом, уселся на землю и закрыл глаза. Его дыхание замедлилось и постепенно остановилось. Он, покинув бренное тело, взвился ввысь. Он уже и забыл, как выглядит его истинное тело. Сарамундара снова почувствовал, как ветер проносится сквозь него и отдает ему свою силу. Чудесно! И он еще откладывал это чудесное преображение? Засияв ярче и сконцентрировавшись на своей цели, хранитель начал ускоряться, принимая в себя все больше и больше энергии. Наконец разогнавшись до предела, он закрыл глаза, пожелал оказаться и послал мощный импульс, раздвигающий саму Кромку. Когда он их открыл, вокруг него уже была не Великая Степь и даже не Луарамеша. Божественная Пагода или Межмирье – та ее часть Творения, куда способен заглянуть далеко не каждый. Здесь не имеет большого значение время, вес, длинна и любые другие привычные величины. Они тут присутствуют, конечно, но просто не имеют значения, меняя свои свойства, как им заблагорассудится, поддерживая баланс бесконечного мира чистой и активной энергии. Вон стая болтливых эгроноро, почти дети, мчится вдали духовных облаков, на ходу заключая сделки о важных новостях. Менее яркие, но очень массивные светохроны по-прежнему питающиеся пассивной энергией, как и бессчетное количество лет назад указывают путь к самым большим скоплениям силы.

Похоже, Пагода не переезжала и находится там же, где и всегда. Сарамундара улыбнулся и кометой понесся к гигантскому шару сияющему вдали. Мимо Хранителя проносились другие энергеты, как и он сам, облаченные в защитный покров своих мыслей. Некоторые даже казались, ему знакомыми, но Сарамундара не стал задерживаться – он здесь по делу. Вскоре перед ним оказалась цель его путешествия – гигантская сфера чудесного вареха. Издали он казался сияющим солнцем, но вблизи он приобрел свои истинные очертания. Варех очень сложен и дорог в изготовлении, а потому из него делают только по-настоящему значимые вещи – например Дворец. Будучи официальным хранителем при Хранителе Власти, Эзфеме Аймасе, Сарамундара безбоязненно коснулся стены и тут же оказался за ней. В нем сразу шевельнулось давно забытое чувство – благоговение. По-настоящему красоту изделий из вареха можно оценить только вблизи. Благодаря кропотливому труду певцов-ремесленников, сфера Пагода выглядела не обычным скоплением огоньков и лучей, как дома большинства энергетов, а обретала более правильные, ласкающие взгляд формы. Стены и ворота, здания и сады, а также реки Дворца спрессованы душами певцов. По сути, это по-прежнему энергия, но благодаря накопленной за тысячелетия благодати, каждый посетитель Дворца воспринимал его по-разному, всякий раз чувствуя радость от того, что может лицезреть его. Сейчас Сарамундара видел гигантские сады и поля, реки, растения, висячие острова с цветущими декоративными деревьями.

Его собственное световое тело привычно облачилось в простой белый плащ, отороченный золотыми листьями. Это скажет обитателям дворца о том, что он принадлежит к корпусу Хранителей, а золотые листья расскажут о его участии в войне. Сарамундара направился к гигантским Вратам Хранителей, но, подойдя ближе, замедлил шаг. Было похоже, что после ухода Сарамундары, саяры[33] Пагоды внесли некоторые изменения в протоколы безопасности дворца: на страже стояли новые, не виданные доселе Сарамундарой стражи. Если раньше, до смерти Гадзара Усуно, тут обретались два элитных кинагота, то теперь тут стояли яростные древоконы. Их древесная чешуя переливалась лучами и всполохами изумрудного огня, а из пасти шли токсичные ядовитые пары. Сейчас они не сильно густые – простая демонстрация, не более. Однако надо быть последним идиотом, чтобы злить древокона. Их настоящая сила не в яде и не в когтях. Древоконы – носители ауры Света. Даже в те редкие случаи, когда древоконы выступают в поход, им нечасто приходится добраться до своих жертв. От одного их присутствия слабая нежить гибнет, а могучая становится слабее и тоже гибнет. Даже демонических и хтонических созданий от них мутит, а их пагубные умения значительно сокращаются.

– Интересно, кому пришло в голову использовать столь могучих созданий в качестве привратников? – невольно подумал Сарамундара.

Один из древоконов повернул голову к Хранителю и прорычал:

– Тому, кто ждет тебя в тронном зале. Не стоит заставлять Древесный Трон – о тебе уже доложили!

Сарамундара мысленно одернул себя, забыв, что древоконы сильные эмпаты и вполне способны читать поверхностные мысли, а, если напрягутся сильнее, то и глубже могут копнуть. Пожалуй, древокон-привратник – не такая уж и глупая идея, – вежливо подумал Сарамундара. В ответ перед ним сами собой открылись роскошные врата Тронного зала Хранителей. Войдя внутрь, Сарамундара сразу почувствовал себя маленькой букашкой, ползущей по голому камню. Размеры в мирах энергетов не имеют значения – важно их восприятие. Тронный зал Владык был не миражом и не символом – наоборот он воспринимался как нечто сверхреальное, но, при этом, воспетое в варехе. Тронный зал Владык, одна из немногих построек в Пагоде, состоящая целиком из этого инертного вещества, еще более редкого, чем варех и воспринимался лишь в тех энергиях, которые были вложены его строителями: огромным, величественным и подавляющим.

По краям зала на равном удалении друг от друга стояли двенадцать деревянных статуй в ореоле Нефритового Пламени. Это Вечные – глаза и уши Владыки в вассальных Пагоде мирах. В центре зала, на островке из травы, цветов и изящных деревьев находился сам Древесный Трон, а рядом с ним стоял некто, чей свет был до боли знакомым… и в то же время незнакомым. Неужели это тот, по чьему приказу был убит генерал Дихати – сам Айлас Гадзар Усуно? Лицо и световое тело единственного обитателя Тронного Зала скрывала изящная расшитая сутана с капюшоном-короной. Почувствовав на себе взгляд посетителя, незнакомец встал с трона и величественно направился к Сарамундаре.