Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 18)

– Попробую объяснить, брат. У Алерии есть сталь, лес, мрамор. У Шазудара золото, малахит и диковинки их мастеров. В Истодараме отличные снадобья от многих болезней и могучие наемники, – улыбнулся Кайлод.

– Кажется, я начинаю тебя понимать, – хитро улыбнулся старый Залхан. – Мы ведь посередине, верно?

– Именно. Единственное, что мешает аллерийскому мрамору попасть в Истодарам или шазударским диковинкам в Аллерию – это мы.

– Погоди-ка, джучи! Мы, ведь, и так грабим их караваны! – не понял Залхан.

– Вот именно! Грабим, а они платят наемникам, чтобы те охраняли их от нас. Наемники убивают нас, мы наемников и снова льется кровь степняков. Так что плохого в том, что деньги, которые аллерийцы, локариоты, шазуры и прочие платят наемникам – они будут платить нам? За спокойный проход.

– Хм, а ведь верно. А еще сколько-то припасов они купят по дороге… и это тоже нам всем на пользу! – смекнул Маюма.

– И еще им понадобятся проводники! Мы лучше всех знаем пути Степи. Это стоит щедрой платы! – добавил Залхан. – Мне нравятся твои слова Кайлод из джучи, но смогут ли наши народы принять такое? У меня есть определенные сомнения в успехе – что говорить о простых воинах?

– А что мы теряем, магот? – спросил Маюма, потирая руки. – Мы ничем не рискуем. Надо просто разведать, что нужно другим народам… и предложить им это по хорошей цене.

Залхан с сомнением посмотрел на Маюму, но затем кивнул гривой седых волос и повернулся к Кайлоду.

– Ладно, джучи, ты хорошо сказал. Давайте подтвердим предложенное, а то уже кости ноют. Пусть начнется перемирие, и каждый вождь пошлет своего лазутчика. Они будут жить в больших городах, пока не узнают, как вспороть кошельки наших врагов. Когда они вернутся с новостями, мы решим, что делать дальше. Да разлетятся эти слова по степи и отразятся в сердцах наших братьев. Пусть будет перемирие!

– Согласен, – сказал Кайлод.

– Решено – кивнул Маюма и поманил к себе посыльного со стопкой кусков выделанной кожи. Огласив свое решение, вожди обменялись на прощание мехами с водой и отправились к своим людям. В честь удачного решения, вожди решили принести в жертву во славу Хо-Душу и Серамиды молодого скарга и ветви ивы. Пусть невинность животного будет угодна Повелителю Войны, а дым ветвей заставит плакать врагов детей Матери Степей.

Парад

На широкой площади Алдуна Громыхателя, что триста лет назад основал деревню Локар сегодня шумно. Здесь давно уже не ездят тяжелые поводы с зерном, не матерятся торговцы шкурами и скобяными изделиями. Без страха быть ограбленным или побитым ходят добрые граждане Локара и к этому уже давно привыкли. Но сегодня на главной площади Локара шумно – на ней идет смотр войск. На специально построенной каменной сцене, на резном изукрашенном самоцветами походном троне, восседает тот, по чьему велению двадцать тысяч мечей понесут смерть врагам Локариндии – король Цандергород. Позади трона скучающе стоит бессменный Лончель – палач, брадобрей и доверенный конфидент короны. Сегодня он сменил фартук королевского брадобрея на строгий камзол и удобные тканые брюки. Если присмотреться на них можно увидеть несколько капель свежей крови – Лончель явился на смотр прямо из казематов дворца. Справа от трона короля – трон пониже и на нем вальяжно, закинув ногу на ногу, сидит принц Варнус. Он улыбается народу и иногда машет рукой знакомым, но глаза его полны хорошо скрываемым бешенством. Пару дней назад королевская стража поймала его лучшего поставщика «блаженной сомы», без которой он чувствовал себя неважно. К сожалению, нерадивый посыльный от торговца попал к этому смешливому забойщику – Лончелю, который в два счета нашел самого торговца. С Лончелем принц ничего не смог поделать и даже немного побаивался его. Трон по левую руку от Цандергорода пуст в знак того, что король одинок. На специально отведенном огороженном от толпы месте стоят придворные и приближенные.

– Говоришь, Варат не хочет меня видеть зятем, но может дело не в нем? Может это ты побоялся настаивать, отец? – безмятежно улыбнулся Варнус.

– У Терновой Руки, глаза везде, дурень. Надо было думать об этом, когда ты и твоя свора калечили людей! – скривился Цандергород, привычный к таким подначкам сына.

– Я всегда подчищаю за собой грязь, отец! – сказал Варат.

– Значит, кто-то из твоих друзей или наемников проболтался. В любом случае надо что-то делать с этим. Племянница Варата прибудет сюда через неделю. И тебе придется жениться, Варнус.

– Нет! – покачал головой принц и откинулся на малом троне.

– Не смей говорить мне «нет», щенок! Иначе я отдам тебя Лончелю, и он не просто даст тебе по зубам, а выбьет из тебя всю глупость и неповиновение. Я не могу сейчас вызвать недовольство Варата. Тем более что он был вполне искренен. Я не хотел этого, сын, но теперь, похоже, ты женишься, – хмыкнул Цандергород.

Варнус потер челюсть и бросил мимолетный взгляд на Лончеля.

– Давай сделаем иначе, – улыбнулся принц.

– Ты меня плохо услышал? Или плохо понял? – заломил бровь король Локара.

– Да понял, отец! Просто есть еще выход, – ответил Варнус.

– И какой же? – насторожился Цандергород.

– Что если по дороге к нам с племянницей случится что-нибудь… непредвиденное? – предположил принц.

– Например? – прозвенел сталью пыточной голос короля.

– Вмешается третья сила и моя суженая…

– Ты просто бестолочь, Варнус! – перебил, Цандергород, мгновенно поняв, куда клонит Варнус. – В конвое отборные нунции и конные гвардейцы. Я уже не говорю о магах, которых наверняка выделит Башня. Твои люди и близко к ним не подойдут. Забудь.

– Если позволите, государь, то напомню, что за преступление совершенное в отношении граждан другого государства на землях короны отвечает его король, – прошелестел Лончель.

– Ты что решил меня выставить перед собратом-королем слабаком, болван? – брезгливо проворчал король. Его самому не хотелось женить единственного сына на племяннице Варата, однако головой он понимал, что предложенный ему собратом вариант намного больше, чем заслуживает его отпрыск.

– Но я не говорил, что это будут люди, отец. Это будет… лакримоль.[20]

Король чуть не упал с трона, но быстро взял себя в руки.

– Лак… Лакримоль? Откуда у тебя лакримоль, бестолочь? – ахнул король.

– Ну, лично у меня его нет, но есть у одного хорошего знакомого, – пожал плечами принц.

– Вот как, – задумался Цандергород и спросил. Это тот огромный степняк, что пригнал партию рабов для угольных шахт? Ясно. Мрачный он тип, но вроде надежный.

– Нет. Не совсем. Слышал про Темного Владетеля Рахгена? – ухмыльнулся Варнус.

– Дьявол! Кто же, как не ополоумевший на эксцентричности идиот будет иметь дела с вампирами?! Мог бы и сам догадаться, но видно старею, да! – припомнил король.

– Идиот или нет, но это наш идиот, отец. Ты же помнишь, кто он? – нахмурился Варнус.

– Конечно, помню! И рад бы забыть, да вот помню… – недовольно проворчал Цандергород.

На смену коннице по площади пошли кавалеристы с саблями наголо, и восхищенные крики простонародья отвлекли внимание Цандергорода. Десять тысяч элитных наемников-катафрактов с равнин Истодарама и более пятнадцати тысяч гвардейцев Локара.

– Хороши красавцы! Отдал бы левую руку, если бы наши собственные воины могли обладать такой выучкой и дисциплиной. Мдаа!.. Хорошо. Допустим, я и сам подумывал избавиться от девчонки поначалу. Ты прямо скажем не сильно готов для трона, но, дьявол меня порви, ты мой единственный сын! Лишать народ Локариндии законного короля и сделать его управленцем в соседней стране! Нет! Твоя взяла! – стукнул кулаком по колену король. – Пусть лакримоль сделает свое дело, а Варат катится в царство мертвых! Но… – поднял палец король.

– Но?

– Чтобы и тени от тени не пало на нас. Последствия будут ужасными. Последствия для тебя – в первую очередь! – уточнил Цандергород.

Варнус скорчил обиженную мину:

– Отец, я не маленький хулиган, которого ты помнишь. Ни тени от тени! Даю слово чести!

– Неуместно говорить о чести. Приступай сразу после парада, иначе можешь не успеть все подготовить. Предусмотри все! – потер переносицу Цандергород. Он посмотрел на сына в упор и сказал со всей искренностью, на которую был способен:

– Я бы на твоем месте просто женился, но я – не ты. То, о чем мы говорили сейчас – всего лишь слова, сын. Если ты передумаешь, я никогда тебя не попрекну в слабости. Обещаю. Но крепко запомни, сын, если хоть капля этой грязной истории капнет на край моего плаща – я буду вынужден выдать тебя Варату и до него ты не доедешь. С этой минуты все, что ты сделаешь – на твоей совести. Ничего не говори – просто кивни и я буду знать, что ты меня услышал.

Варнус сверлил отца взглядом, ища брешь в его слова, лице, позе, но не находил. Наконец он молча кивнул и уставился на шагающих по площади воинов Локара. Воинов, которые, как он верил, должны стать его воинами.

Дурной сон

Придя немного в себя от ночного кошмара, Релдан выглянул на улицу. За исключением подростков и любопытных, которые нет-нет да остановятся поглазеть на новое строение посреди степи, ничего страшного не наблюдалось. Ни надвигающейся тьмы, ни кровавого тумана с небес. Кочевник облегченно выдохнул и решил отправиться к шатру отца. Набегов вождь не планировал, и, заскучавший после свадьбы сына, Халрог загорелся освоить стезю торговца. Еще на подходе к шатру, Релдан встретил нескольких алайхорнов, следующих в сторону кочевья. Среди них был и флегматичный Химека.