Шамиль Пашаев – Релдан. Путь немешиона (Трехтомник) (страница 17)

Цандергород задумался и почтительно кивнул Варату:

– Да будет так, Варат – ты всегда отличался мудростью в политике. Я рад, что у меня есть возможность учиться новому при каждой нашей встрече. У меня лишь одна просьба.

– Какая? – насторожено посмотрел Варат.

– Пусть твоя племянница сначала посетит столицу Локариндии. Пусть и мой народ порадуется свадьбе молодых – сказал Цандергород.

– Раз такое дело – я согласен, – с легким сердцем улыбнулся Варат.

– Тогда дело за малым – не будем же откладывать приятные хлопоты, – кивнул Цандергород.

– Рейдж! Рейдж! Подойди сюда! – разнесся голос Варата по Зале Справедливости. Один из элитных гвардейцев-нунциев, стоявших на страже за спиной одного из судей, оглянулся и быстрым шагом подошел к сюзерену.

– Мой король! – отсалютовал кулаком бравый вояка. – Чем могу быть полезен, повелитель?

– Экий ты здоровый вымахал, – одобрительно цокнул языком. – Значит так! Дело государственной важности, нунций! Собери всех, кого посчитаешь нужными для дела, а затем доставь нашу племянницу Эрмалию в Локар! Оденьтесь прилично, но не забудь, что свадебная процессия, он же охранный конвой. Обязательно обратись в Коллегию – к Хороно или Корнелиану – пусть выделят магов в помощь. Король снял с руки один из когтей перстней и протянул нунцию. – Покажешь казначею. И скажи, чтобы не скупился. Времени тебе на все хлопоты – неделя. Справишься без проблем – поручу тебе организовать свадьбу Эрмалии. Не подведи, юный Рейджендорф!

– Ваша воля – мое усердие, мой король! – четко отсалютовал кулаком в нагрудник нунций.

– Можешь идти.

Нунций развернулся и уверенно пошел к выходу. Король Цандергород посмотрел на широкую спину нунция и улыбнулся.

Затем монархи ненадолго углубились в обсуждение деталей предстоящего торжества и, вскоре, высокий гость откланялся, пожелав собрату долголетия и процветания.

Большой Гункан

Великая Степь строгая кормилица и недобрая мать. Кочевники впитывают это знание с первым молоком. Все знают, что Степь была в Валдозии всегда. Вот шаманы нойонов утверждают, что сама Серамида дала Великую степь для испытания характера своим верным детям. В ней есть все, что нужно для жизни свободному человеку – вода, кров, дичь и другие свободные люди. Все остальное – кроется в самом человеке. Чароплеты джучиев учат видеть проявления Серамиды в каждом кочевнике и утверждают, что Серамида всегда наблюдает за своими детьми, посылая им с небес сил, чтобы побороть свою нужду и закалить честь. Мудрые тенгрины[19] маготов посмеиваются над таким представлением соседей о мире. Они утверждают, что Серамида – дочь старца Хо-Душу, которую тот выгнал из дома за блуд. Он бросил ее посреди пустыни и наказал рожать сильных сыновей. И теперь только сильнейший из ее рода сможет доказать ему, что она достойна прощения. Ну а мнения безымянных изгоев-шарива никого не интересует – в Банар-Хоге и без того полно проблем, чтобы лезть со своим мнением к старшим племенам. Да и не принято у детей Великой Степи навязывать свое мнение словами. Для слов есть гункан, где, оставив войну и вражду за порогом, решаются дела более важные и насущные. А если дела плохи настолько, что и целое племя не сдюжит, так и то не беда – можно созвать и Большой Гункан, где истина всегда отыщется. Подъезжая со своими людьми к Четырем Камням, где традиционно собирались вожди трех племен, Кайлод искренне в это верил. Сегодня Кайлод стал одним из таких вождей, но мог лишь гадать, о чем пойдет речь. Как сказал посыльный, Большой Гункан созвал нойон Маюма, но кто будет от маготов, Кайлод мог только догадываться. У детей степи никогда не было постоянных лидеров: – племена постоянно кочуют и вождя может просто не оказаться рядом. Поэтому власть над каждым из старших племен преходяща и, порой, вождь небольшого кочевья вполне может принять решение, касающееся всего своего народа. Это нормально. Это честно. Главное, чтобы решение было мудрым и всем от него было хорошо. А то, ведь, как неудобно получится перед всеми другими вождями, если посыльный Большого Гункана приедет к ним с совсем уж глупой табличкой. Скажут, глупый вождь на Большой Гункан попал – нехорошо. Четыре Камня высотой в три человеческих роста уже были видны издали, и Кайлод приказал поторопиться. О Четырех Камнях поговаривают, что место это непростое – именно отсюда пошли первые люди в степи. Кто знает, может разгневанный Хо-Душу не просто выгнал дочь, а… разорвал ее на четыре части, в надежде, что хоть внуки оправдают его надежды? Может и нет, но так уж вышло, что племен четыре и Камней – тоже. Да и стоят они так удобно, что под ними можно сесть в круг и видеть лица собеседников.

Кайлод уже увидел небольшой лагерь из свит прибывших, и понял, что он прибыл последним.

Вождь Радольена выехал вперед, спешился, снял с седла своего скарга мех с водой и подошел ближе.

– Пусть моя вода поддержит вас в пути, братья. Все мы – дети Великой Степи.

В ответ раздались одобрительные голоса вождей:

– Да будет так, брат. Короткой дороги и здоровья отцу!

Вожди расселись под тремя из Четырех Камней, по старой традиции, оставив место под четвертым камнем пустым: на него просто положили мех с водой. Свита, посыльные и свидетели Большого Гункана расселись на земле чуть поодаль, но так, чтобы слышать каждое сказанное слово.

– Я Маюма, – начал первым широкоплечий нойон с налысо выбритой головой. – И я пришел сказать о то, о чем многие шепчутся в кочевьях нойонов и других племен. Мы должны прекратить набеги друг на друга. Навсегда. Дети Степи не должны проливать кровь своих братьев, в то время как многие кочевья голодают. Я сказал.

– Я Залхан из маготов, братья. Маюма, мир – это прекрасно, и я понимаю твое желание, но мы… всегда так живем. Можно объявить перемирие или даже долгое перемирие, но… навсегда? Откуда тогда в наших шатрах возьмутся сытная еда, женщины, золото? Как еще закалить молодых воинов, как не в набегах?

– Все в нас самих, Залхан, – сказал Маюма. – Мы кочуем, потому что не даем друг другу жить, опасаясь набегов соседей. Люди городов уже давно не претендуют на наши земли. А мы по-прежнему не делаем ничего иного кроме, как умираем и убиваем друг друга.

– Но так пожелал сам старец Хо-Душу, – нахмурился Залхан.

– Возможно. А возможно и не пожелал этого – нас с тобой рядом с ним не было. Мы стали слишком кровожадными и куда нас это привело? К голоду и крови?

– А куда нас это привело? Все как всегда, как я посмотрю, – возразил Залхан.

– Я бывал в больших городах людей, Залхан. Бывал у панголов, шазуров, а, однажды, недалеко от города нагов. Никто так бездумно не уничтожает себе подобных, как мы! Я видел их силу, мощь, дисциплину. Если их вожди всерьез пожелают, они просто уничтожат нас по одному!

– Я тоже бывал в больших городах, Маюма, хоть и не во всех. Но вот что я скажу – их воины не знают Степи. Они медлительны и слабы! – осклабился магот.

– Но у них есть маги! Они намного искуснее наших чароплетов! – напомнил Маюма.

– Возможно. Но даже если и так, мы всегда можем откочевать в другое место и затем вытеснить врага тысячами уколов. Это наш образ жизни! Мы всегда так делаем! – сказал Залхан.

– А если в этот раз они придут не за нами, а за нашими землями и будут только рады, если мы уйдем, чтобы они пустили корни. Вспомни хоть один случай, когда шазуры, локариоты или те же аллерийцы, отступили хоть на коготь скарга от захваченного ими добра? – спросил Маюма. – Если раньше это были малые разведывательные отряды, то теперь шазуры осмелели настолько, что на одной из рек, что питает окраины Степи, стоит крепость и дамба, что отводит часть воды на их поля! Это плохой знак.

Залхан молчал и, не находя аргументов, посмотрел на Кайлода.

– А что скажешь ты, джучи? – спросил он. – Ты так внимательно слушаешь, что пора уже что-то и сказать.

– Я Кайлод, из джучи, Залхан. И я думаю, что Маюма прав.

– Да вы просто сговорились! – рассмеялся Залхан, но веселья в том смехе было мало. – Это возмутительно!

– Я думаю, что и Залхан прав тоже, – продолжил Кайлод.

– Мы не можем быть правы оба, джучи! – нахмурился Маюма.

– Но вы оба правы. Ты прав, когда говоришь, что мы достаточно режем друг друга, а ты Залхан прав в том, что мы не должны поступаться со своим образом жизни. Но вы как змея, что кусает себя за хвост, вместо того, что бы атаковать.

– Громкие слова пусты без хороших решений – ухмыльнулся Залхан. – У тебя есть предложение?

– Да. Мы можем не воевать друг с другом – если будем правильно воевать со всеми остальными – сказал Кайлод.

– Ну, тогда это уже не змея, кусающая себя за хвост, а змея, которой размозжат голову камнем, – скривился Маюма. – И будут правы.

– А мы не будем воевать с ними оружием. Мы будем воевать с ними золотом. Мы будем торговать с ними.

– Чем? – опешил Залхан. – Рабами? Травой? Оглянись, джучи – кругом одно большое ничего! Вряд ли там есть что-то, что нужно людям городов.

– Может скаргами? – предположил Маюма.

– Ну, скаргов не так много, чтобы их продавать, а рабы без набегов тоже закончатся быстро. Но даже если нам нечего им предложить из того, что есть у нас, – мы можем предложить им то, что есть у них, – улыбнулся Кайлод.

– Твои слова слишком мудры или, попросту пусты, брат – скривился нойон. – Не понимаю тебя.