Шамиль Гудулов – Красный галстук (страница 9)

Лучше бы я стоял сейчас за прилавком на работе, считал бы сдачу для уродливых и толстых людей без имён и фамилий. Только гость, очередной гость. Так ведь и я гость в этом мире. И вот уже кто-то пытается проводить меня. А я всё не спешу. Тяну с разговорами, отвлекаю, пытаюсь смешаться с другими гостями.

Вдруг я вздрогнул от каких-то звуков. Это кто-то вставлял ключ в железный замок. Потом скрежет и звук шагов, разлетающийся коротким эхом. Их было несколько. И они шли ко мне из-за спины. Я хотел прокричать имена: «Вад! Михаил!» — но боялся, что эти имена, возможно, секретны. И я нелепо могу выдать своих новых друзей, подставив их под удар. И я молчал.

Шаги стихли прямо у меня за спиной.

— Надеюсь, ты живой. Потому что от мёртвого тебя нам нет никакого толка. Наверное, это и так понятно.

Я молча смотрел, как из-за спины зажёгся небольшой электрический фонарь, который тут же положили к моим ногам так, что моё лицо чётко выделялось.

— Итак. Важно не то, как ты тут оказался, и как тебе отсюда выбраться. Ты и так покинешь это место. Не обещаю, что будешь жив, конечно, при этом. Но важно вот что. Важно осознать, почему ты оказался в этой, признаюсь, странной ситуации. Ситуации, которую ты вроде как и вовсе не контролируешь. Но в то же время всё зависит от тебя. Что же, ты знаешь, почему ты тут, да?

— Да… вроде как, — выдавил я из себя без особого желания.

Это был тот самый голос. Именно этот парень догнал меня на улице. И застывшая кровь у меня на затылке тоже была его работой. От этой мысли я разозлился и напрягся. И тут же, осознав своё положение, беспомощно выдохнул. Сейчас я был никем. Человек без имени и прошлого. И, наверное, уже без будущего. Просто источник информации. Как проклятая китайская флешка, которую потерять не жаль. Грош ей цена. А я и вовсе ничего не стою.

— Я многих странных парней повидал. И повидал многих. Кто-то был крутым программистом, кто-то обладал феноменальной памятью, были ещё ненормально умные ребята. Но ты... Ты сам знаешь, кто ты. Ты же идиот. Не самый прилежный ученик в школе, не самый красивый и приятный парень. Ты даже никогда не был работником месяца на работе. Учитывая, что у вас работают не самые смышлёные ребята, это лютый позор. Что он в тебе нашёл? Этот Михаил. Я, конечно, могу понять, может, ты просто прикидываешься дурачком. Но на деле ты, может, и крут. Окей. Возможно, это и так. Но для чего ему понадобился ты? И какие у него на тебя планы? Ты знаешь ответ на мой вопрос?

Только сейчас я повторил этот вопрос сам себе. Ведь и правда. Почему именно я? Я, конечно, считал себя каким-то особенным. Но не в самом хорошем смысле. Я скорее критикую себя, чем восхищаюсь. Откуда же я такой и на какой черт был нужен?

— Вы не поверите, но я сам не знаю ответа.

Незнакомец сел передо мной. Хоть я и не совсем чётко видел его лицо, сейчас я хотя бы мог спокойно его рассмотреть. У него был шрам на щеке, сломанный, но достаточно аккуратный нос и тонкие губы. Большие, серые глаза. И это отвратительное выражение лица. Он достал из кармана пачку сигарет и золотистую зажигалку. Молча зажёг её и глубоко затянулся.

— Представь себя на моём месте. Что бы ты сделал? У тебя есть информация, которая мне нужна. Но ты отказываешься мне помогать, делая вид, что я тупой урод. Да, я вижу твой надменный взгляд, который всё же просматривается сквозь страх. Ты боишься. Но в то же время ты меня не уважаешь. Нет, ты не обязан меня уважать, но свою жизнь-то ты ценишь? Жизнь в новом особняке, в своём большом кабинете? Своё чертово здоровье, которого я, скорее всего, тебя лишу. Я не решил. Нужно уважать такие вещи, пацан. Иначе это всё, как пришло, так тебя и покинет.

С этими словами он встал, положил ладонь мне на лоб, погладил ухо и обошёл меня несколько раз. Потом остановился сзади.

— Вот так ты уважаешь своего хозяина, да? Никому его не сдашь? Умереть за него готов?

В этот самый момент я почувствовал ужасную боль в затылке. Никогда я не ощущал такой боли. Я зажмурился изо всех сил, чтобы не подавать вида. Но крик всё же вырывался. Я старался, но не получалось. Это была сигарета, которая проникла точно в рассечение на голове и будто выжигала мне мозг. Это был короткий миг — пара секунд. Но мне показалось, что всё длилось секунд двадцать.

— Для тебя всё это игра, да? В шпиона играешь. Мне плевать. Играй сколько хочешь. Твоё право. Я не твой отец, чтобы тебя учить. Можешь молчать сколько угодно. Никакого пафоса. Только нефильтрованная жестокость, твою мать.

— Мне нечего вам рассказывать. Можете делать всё, что захотите. Я ничего не знаю. Я видел Михаила всего несколько раз за всё время. Мне придумать для вас историю, которую вы хотите услышать? Лучше убейте меня. Моя жизнь ничего не стоит.

Мой похититель молча подошёл ближе, встал напротив меня. Я видел, как он сжимает руку в кулак. Потом короткий замах — и темнота. Я не почувствовал никакой боли. Просто картинка резко исчезла. Мой нос будто вошёл в мой череп и вернулся назад. В ушах появился какой-то писк. Голова откинулась назад. Я будто куда-то падал. Пока меня кто-то не остановил и не схватил за волосы. Я увидел свет. Медленно передо мной начал появляться какой-то силуэт. Я захрипел, потому что не мог дышать какое-то время. Затем я почувствовал ещё один удар. Писк в голове продолжился. Я ощутил, как кровь из носа течёт в моё горло. Эта густая жижа вместе со слюнями так и хлестала из носа и рта. Я почувствовал горячий сгусток на подбородке и шее. Языком ощутил какой-то дискомфорт у себя во рту. Не хватало одного из передних зубов. А соседний и вовсе шатался. Вот-вот выпадет.

Постепенно передо мной опять появился этот силуэт. Я снова зажмурился, ожидая ещё один удар. Но его не последовало. Он лишь несколько раз шлёпнул меня по щеке ладонью. Она каждый раз будто клеилась к моему лицу из-за липкой крови. Я уже не мог дышать носом. Плевался кровавой жижей, чтобы дышать хотя бы ртом. Хотел испачкать ею моего палача. Но он увернулся при первой же попытке. А найти его или хотя бы повернуть голову я не мог.

— Я чувствую, тебе есть чем поделиться? Не хочешь мне рассказать про вашу стратегию? Какие у Михаила планы? Будете участвовать в выборах?

Я не понимал, о чём он говорил. У Михаила что, политическая партия какая-нибудь? Я ничего об этом не знал. Но я не то чтобы заслуживал чьего-нибудь доверия.

Потом мужчина достал небольшой хромированный пистолет. Он зарядил его и приставил прямо к моим яйцам.

— Вот это исправит положение. Или всё же нет?

Он взвёл курок. Сейчас я понял, насколько мне жарко. Хоть в помещении и было достаточно холодно.

Напряжение нарастало. Когда в ситуацию влез второй мужчина. Его голос был немного выше. Он подошёл к первому и положил руку ему на плечо.

— Дим, не надо этого. Он бы сразу всё рассказал, если бы что-то знал. Видно же, что он ещё не в курсе там всех дел. Давай отпустим его, завербуем, и он будет как миленький работать на нас. Никуда он не денется. Ну же, убери пистолет. Не против этого пацана же его использовать. Он же вот как обосрался. Отпустим его, и он для нас всё сделает.

Спустя пару мгновений первый немного выдохнул и спрятал пистолет.

— Ты прав, Серый. Наверное, ты прав. Но вот так отпустить я его не отпущу. Нужно что-то, что напоминало бы ему о нас. Чтобы каждый раз, когда он надумает послать нас к чёрту, что-нибудь ему о нас напоминало. Такой вот привет из подземелья. Ведь покинуть это место можно. Но вернуться сюда тоже не представляет никакой сложности. От нас не уйти.

Потом последовал резкий удар ногой по моему стулу. Я вместе с ним опрокинулся на пол. На моё запястье легла нога. Такая тяжёлая, будто бы машиной наехали. Каким-нибудь грузовиком. Рука хрустнула. Звук заводящегося курка. Вспышка огня. Резкий звук. Всё случилось так быстро, я не успел ничего понять. Меня просто оглушило. В ушах был шум. Я выдернул руку из-под тяжёлой ноги. Я истекал кровью. Я ждал следующего выстрела. Контрольного выстрела. Но его не последовало. Я зажмурился изо всех сил. Но слышал только тишину.

— Всё, Серый. Развяжи его. Пусть живёт дальше. Нам он пока ничем не будет полезен. Пусть идёт к чёрту.

Второй развязал мне руки. Я прижал к себе руку, которая начала ужасно болеть. После я был отстёгнут от стула. После чего получил пару ударов ногами по животу. Я хрипел от боли и ненависти. Но опять же осознавал, что беспомощнее меня в мире сейчас никого нет. Моя воля сейчас абсолютно ничего не значила. Я лежал в собственной крови. Лицо моё терлось о липкий и холодный бетонный пол. Ничего ужаснее я по правде не испытывал.

В этот момент меня интересовало только одно: что будет дальше? Буду ли я жить и увижу ли мать? В этот момент кто-то схватил меня за руку и приподнял. После чего сделал мне укол в шею. Меня начало тошнить.

Проснулся я уже в больничной палате. Я посмотрел в чрезмерно светлое окно, за которым шевелились ветки деревьев. Шёл проливной дождь. Я хотел позвать маму. Даже попробовал это сделать. Но ответа не было. Всё вокруг было белым. Я уж было подумал, что я умер. Но, попробовав приподнять руку, чтобы убедиться, что это был сон, почувствовал довольно резкую боль. Мёртвые, должно быть, боль не чувствуют. И судя по бинтам на руке и на голове, странному запаху лекарств, я лежал в больничной палате. Прямо передо мной висел телевизор, который я, если по правде, не сразу и заметил. Шли какие-то новостные сводки. Робкая девушка в зелёном пиджаке рассказывала про осадки, выпавшие в Краснодарском крае. Потом было видео с затопленными домами и интервью местных жителей. Я постарался отвлечься от всего, что случилось, и послушать чужие проблемы. В такие моменты ты будто прячешься от своих проблем, которых, очевидно, у меня было не намного меньше, чем у пострадавших от воды жителей.