Шамхал Маниев – Улыбка на пол-лица (страница 3)
– Что ты все играешься? – продолжала негодо- вать Вика. – А ты знаешь, что ты вот уезжаешь, а мне на работу выходить?
– Да, обычно так после окончания учебы и быва- ет! – усмехнулся я. – Ты что, не знала? Что тут по- делать?! Вроде фирму хорошую себе нашла, зарплата отличная, крутой коллектив будет! – эмоционально рассуждал я. – Все станет гораздо лучше, чем было! Перестанешь ходить в те дешевые клубы, которые мы с тобой на пару обошли! – продолжал я.
Она внезапно повернулась и посмотрела на меня своими глубокими черными глазами.
– Умеешь же ты мотивировать… Оптимизмом за- ражать… – с легкой улыбкой сказала Вика.
– Да?! Ах, вот почему ты со мной все шараха- ешься! – расхохотался я в голос.
– Дурак ты, – рассмеялась, прикрывая ладонью белоснежную улыбку, Вика.
Я приобнял ее. Моя Вика… Обнял крепче. Мы си- дели и общались, говорили обо всем на свете. Дол- го… Мечтали… Думали о неизведанном будущем, наивные, милые, юные…
Спустя день я устроил встречу в кафешке с одно- группниками. Решил отпраздновать окончание учебы и мой отъезд. Я счел нужным шикануть и взял бутыл- ку Jack Daniel’s.
– Ну что, ребята, бахнем?
Широченный стол с кучей молодых ребят вокруг как-то необычно затих.
– Не-е. Завтра выпускной. Да еще на работу, – отозвался Дэн. – Тяжелый день намечается, чертежи надо править. Голова же болеть будет.
– Нет. Спасибо. Мне тоже на работу завтра. Так не хочется на работу… Да еще с утра, – отозвался Андрей.
Все бодренько подхватили слова Андрея, полно- стью с ним соглашаясь.
– А ты, Юль! – крикнул я в конец стола.
– Нет, спасибо. Я вообще такое не пью, да и же- лания нет. Завтра столько дел надо переделать, – от- ветила, улыбаясь, Юля.
– Может, по капельке вина, девчонки? – не уни- мался я.
– Не-е. Не. Не, – отозвалась вся женская часть группы.
Я рассматривал их, стараясь уловить их настро- ение. «Завтра утром меня ждут проблемы куда се- рьезнее, тяжелее, чем ваша работа и какие-то по- вседневные дела, – подумал я. – Зря я надеялся на поддержку университетской группы, в другие-то дни они бухали и веселились. Но почему-то имен- но сегодня им не хочется. Никогда мы не были по- настоящему чем-то дружным и целым».
Университетские товарищи стали так далеки в своей непохожести на меня… В итоге я один вы- пил почти целую бутылку. Остаток я оставил на сто- ле. Голова кружилась, мысли смешивались. Я смотрел
на ребят, и мне в голову пришло, что со всего потока отправился в армию я один, да еще по собственному желанию. Большинство парней откосили или были не годны к службе в армии.
По возвращении домой я стал «проживать» по- следние часы перед отправкой с родителями. Ценные часы, часы с разговорами про будущее за чашкой чая.
– — Ты – мужик! Мой сын! – бодро ударив себя в грудь, воскликнул отец. – Все будет отлично!
– Старайся нам звонить… Ох, и зачем мы тебя вообще отпускаем … – пригорюнилась мама.
– Все будет нормально… – уверенно сказал я.
«Да, ближе родителей никого нет, и никогда не бу- дет. Только они будут всегда переживать за тебя, от- давать себя, жертвовать собой. Родители – един- ственные, кто любит по-настоящему. Будь ты хоть нехороший человек, неудачник, либо просто послед- ний глупец, все равно они будут тебя любить», – по- думал я тогда.
Кажется, родители успокоились, и я морально был готов покинуть родной дом на долгое время.
Ровно в семь утра я уже сидел в своем военкома- те. C нами, молодыми и зелеными ребятами, провел небольшую беседу какой-то лейтенант. На вид лет тридцати, одет в серую, четко по канту, выглаженную рубаху с галстуком, темные брюки и ярко начищен- ные туфли. Он рассказывал, как стать хорошим солда- том и отличником по службе:
– Каждый солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения военной службы, строго хранить военную и государственную тайну. Быть честным, правдивым, добросовестно изучать военное дело и всемерно беречь вверенное ему вооружение, бое- вую и другую технику, военное и народное имуще- ство, – продолжал он громким голосом, – оказывать
уважение командирам и старшим, соблюдать правила воинской вежливости и отдания чести.
Далее он подробно разъяснил, как достигается вы- сокая воинская дисциплина.
В окнах аудитории показался зеленый микро- автобус.
– Выходим! Строимся в колонну по одному! – дал команду лейтенант.
Будущие солдаты, пребывая в небольшом хаосе, выбегали по одному во двор военкомата. После этого нас посадили в микроавтобус и направили в сборочный пункт. Несколько матерей, провожая стремительно от- даляющуюся машину взглядом, под гнетом тяжело да- вящих эмоций расставания с сыновьями, уже не в си- лах сдерживать плач, моментально залились слезами.
Сборочный пункт представлял собой громоздкое, серое, ровно оштукатуренное кирпичное здание со- ветской постройки. Наружные стены увешаны агита- ционными, цветастыми плакатами на патриотичный манер. Армейский корпус наполнен нервными, шум- ными людьми, среди которых были офицеры, прапор- щики, солдаты и гражданские. В здании – несколько помещений с высокими белыми потолками. Свеже- выкрашенные ровные стены, увешанные плакатами, инструкциями и нормативами. Имелась там и комната для местных, служащих солдат. В ней было четыре ряда двухъярусных металлических кроватей. Так же находилась общая аудитория с несколькими длин- ными деревянными скамьями, расставленными одна за другой, здесь проводилась вводная лекция. Мест- ный старший прапорщик посадил нас в эту большую аудиторию и приказал тихонько сидеть. Появился до- кладчик в звании старшего лейтенанта.
– Будете болтать – будете драить полы! – рявкнул громко старлей. – Не будете выполнять
приказы, – осмотрел он нас всех внимательно, – бу- дете косячить, тогда на каждого найдется зубная щет- ка да туалет обосранный!
В аудитории меж скамеек послышались тихие перешептывания.
– Тише, обезьяны! Всем молчать! – рвал глотку старлей.
– Обещаю – халяву словить хер получиться! Раз пришли – терпите!
Именно там, на лекции, или, скорее, это можно было назвать на «воспитании», из уст старлея я впер- вые услышал изощренный русский, первосортный армейский мат.
Еще «обезьяны»… Это слово сопровождало меня до самого конца службы. Время от времени оно весьма подходило к солдатам, в особенности, когда они буха- ли, дрались и так далее. Но не в этот момент. Сейчас
«старлей» рвал глотку чисто для профилактики, учил нас, обкладывая всех извращенным, режущим уши матом.
Спустя несколько часов всех находящихся в аудитории людей разделили на группы. Затем ровным строем отправили на улицу во двор. Там за неболь- шими, расположенными четко в линию, деревянными столами, нас ждали «покупатели».
«Покупатели» – это офицеры, либо прапорщики, которые разбирали «нужных» для них солдат. «Нуж- ных» они подбирали по личным делам, которые вы- давал им военкомат.
Они сидели в ряд за столами и заполняли какие-то документы. Среди них были военнослужащие с мор- ского флота, войск связи, министерства внутренних дел и так далее.
С большим нетерпением я ждал своего «поку- пателя», который должен был забрать меня в мои
военно-воздушные войска. Да, я уже считал их свои- ми. Те самые войска, которые находились рядом с до- мом, в области.
Вдруг я услышал свою фамилию и подошел к вы- звавшему меня офицеру. Им оказался капитан тре- тьего ранга. Это был человек лет шестидесяти, с ко- роткими светло-каштановыми волосами и добрыми глазами темно-голубого цвета. В ровнёхонько приче- санных волосах проступала добротная седина. Глад- ковыбритый, с прямыми чертами лица, по которому было видно, что это умный, принципиальный чело- век. На голове вальяжно, немного на бок, красова- лась черная пилотка с крупной золотистой кокардой. На плотной фигуре морского офицера ладно сидели бледно-желтая рубашка с коротким рукавом и черные брюки c четко выглаженной, правильной стрелкой. Изящные, начищенные черные туфли заканчивали образ настоящего показательного офицера, по-моему, истинного образца для подражания.
В полном недоумении я присел на стул напротив
«моряка». Началось своеобразное собеседование.
– Здравия желаю! – громко поприветствовал меня капитан.
– Здравия желаю, товарищ капитан третьего ран- га! – на выдохе, так же громко, ответил я.
Он изучал меня с каменным лицом. В его глазах читалась оценка.
– Сколько лет?
– Двадцать два.
– Смотрю, вышка есть? – рассматривая личное дело, спросил капитан.
– Да, – с легким шлейфом гордости ответил я.
– Думаю, подойдешь.
– Какие войска? – поинтересовался я.
– Пока не скажу, – отрезал капитан.
– А куда? В море? – вырвалось у меня.
– Посмотрим, – многозначительно ответил ка- питан.
– Что мне делать дальше? – с любопытством спросил я.
– Иди побрей голову. Забери форму, сапоги и по- дожди меня. Может, прихвачу еще кого, – ответил капитан.
Пока я искал того, кто меня «обреет», я думал о том, что передо мной сейчас был отличный человек. Таких людей в сборочном пункте я еще не встречал. Насколько я мог судить по мимолетному общению – настоящий офицер, не такой, которого я слышал не- сколькими часами ранее. И тут я начал понимать раз- ницу в офицерском составе. Она была очень большая, как разница между небом и землей. Как позже я по- нял, есть «шакалы», а есть настоящие офицеры, ка- ким и являлся этот капитан третьего ранга.