Шамхал Маниев – Улыбка на пол-лица (страница 2)

Наконец, разобравшись в своих мыслях, я оконча- тельно сделал свой выбор. На данный момент он ка- зался очевидным и однозначным. Вопрос о желании проверить себя, пройти все тяготы тяжелой армейской жизни, был закрыт. Вопрос, благодаря которому же- лезным, холодным отпечатком в моем запасе памяти отобразились очень яркие, наполненные жизнью мо- менты, которые никогда не сравнятся с повседневным существованием рядового человека.

За полгода до вручения диплома я основательно взялся за свою будущую военную службу. Первым делом я позвонил в военкомат, спросил, какие доку- менты необходимо предоставить. Надо было собрать несколько справок и фотографий, пройти медосмотр. Далее мне сообщили, в какое время я должен подойти на медицинское обследование. Медкомиссия прохо- дила в самом здании военкомата. На ней я наблюдал

весьма занимательные действа, похожие на мыши- ную возню. Военкомат был полон грустных юношей с мамами, которые что-то обсуждали, тихонько пере- шептывались. Наверное, обговаривали сценарий, ко- торый помог бы им обойти армейский «глаз». Воз- можно, мне тоже надо было подготовить «сказочку» для врачей и военного комиссариата? Нет, конечно, нет. Я шел к этому выбору уверенно, с мыслью, что так правильно, что косить от армии – удел сла- беньких маменькиных сынков, просто трусов. На- чался медосмотр. «Грустные» парни один за другим, струйкой тянулись от одного кабинета к другому. Множество врачей проверяли все и в то же время совсем ничего. Но, кстати, именно там, к моему удивлению, я впервые узнал, что у меня не такое уж и идеальное зрение. Рассказали про астигматизм и какой-то небольшой минус.

Могильную тишину прервал какой-то блед- ный, худощавый парень, пройдя через всех нас,

«комисcионных» ребят и мам, он без очереди зашел к терапевту, но потом моментально вышел, после чего выбежал врач в белоснежном халате, ругаясь матом, со словами – «Кто же его сюда пустил?!».

Оказалось, у парня был запущенный тубер- кулез открытой формы. Началось проветривание и промывка кабинета. После чего «грустная» очередь, как ни в чем не бывало, начала свое волочение снова. В итоге, примерно часов через пять, я стоял с за- полненной справкой, в которой была надпись «годен к военной службе с незначительными ограниче- ниями». Это было из-за глаз, поврежденного носа и какой-то стадии сколиоза. Недолго думая, со справ- кой в руках, я отправился к главному комиссару, дабы посоветоваться, куда можно отправиться служить

и в какие рода войск есть возможность попасть.

Кабинет комиссара я нашел довольно быстро. Очереди не было, только пожилые родители с сыном. Выглядели они как два офисных работника с много- летним стажем. Редкие, поседевшие волосы отца смиренно лежали на блестящей залысине. Малень- кие очки с толстенными линзами то и дело сползали на кончик носа. Белая выглаженная рубашка была на- тянута добротным животом. Рядом сидела мать, пол- ная женщина в симпатичном зеленом платье, и все время что-то кудахтала своему по виду изрядно устав- шему мужу.

– Вадик! Да что ты опять гундишь! Устрой его к себе в институт! К Санычу подойди – и все! – громко говорила женщина. – А если не получится, деньги найдем!

– Хорошо, – спокойно, податливо кивал муж- чина.

Судя по дальнейшим перешептываниям, они при- несли какую-то справку, чтобы отмазать родное чадо. Я засыпал под дверью военного комиссара в ожи-

дании, когда же переступлю порог и попаду внутрь.

Наконец, подошла и моя очередь. Я зашел. Передо мной открылся большой светлый кабинет c отголоска- ми советского периода. Светло-серые стены. Свежий, блестящий паркет. Коричневый модульный строгий шкаф на всю длину стены. Напротив, у окна, стоял широкий письменный стол из шлифованного, лаки- рованного массива сосны. На столе лежало несколь- ко книг, два телефона – черный и зеленый, довольно аутентичная серебристая статуэтка тигра, подстав- ка с ручками и другими канцелярскими принадлеж- ностями. По бокам, на стенах, ровными шеренгами, с одой стороны расположились портрет президента и герб города, с другой – несколько почетных грамот в деревянных, тонких рамах. За столом, на кожаном,

немного потертом кресле, сидел старший офицер. Се- рьезный, седой, коротко стриженый капитан с выда- ющимся раздвоенным подбородком, одетый в серую рубашку с аккуратно завязанным черным галстуком. Множество золотых звезд на погонах в полной мере отражали его значимость и соответствие должности. Взгляд его серых глаз был настолько пронзителен, что смотрел он как будто бы сквозь меня. Я уселся перед ним. У нас завязался диалог.

– Молодой человек, какой вопрос вас интересу- ет? – спросил капитан.

– Знаете, вот какой вопрос у меня… Мож- но ли попасть в часть рядом с домом? – спросил я, немного замявшись.

– Можно. Образование есть? – коротко спросил капитан.

– Да. Высшее, – с легкой гордостью ответил я.

– Рядом есть ВВС. С вышкой подойдете. Прихо- дите двадцать седьмого июля, в семь утра, – четко, без раздумий, определил капитан.

– Хорошо, – ответил я. – Буду.

– C собой приносите все анализы, – добавил капитан.

– Может, что-то еще взять? – поинтересовался я.

– Нет, – отрезал капитан. – Мы всем вас обес- печим.

– Спасибо… До свиданья, – сказал я и вышел тихонько за дверь.

Туманное будущее, о котором я думал месяца- ми, начало постепенно прорисовываться. «Военно- воздушные силы» – так интересно, значимо, серьез- но. Дальняя авиация, фронтовая авиация, авиация ПВО, военно-транспортная авиация. Картинки – одна за другой, начали размашисто вырисовываться в моем сознании.

Вдруг я вспомнил, что в этот день должен быть вы- пускной вечер и вручение диплома. Не буду врать – немного раздосадовался. Потом плюнул:

– Да на кой он мне, этот вечер?! – проговорил я вслух. Тем более, что я уже договорился о встре- че, пообещал, что приду ровно к семи утра двадцать седьмого июля.

Выйдя из здания военкомата и прогуливаясь по улице, я размышлял, как бы мне получить ди- плом раньше положенного времени. Как оказалось, это не так уж и трудно: мне надо было «защититься» и просто прийти в деканат забрать свою долгожданную корочку. На следующий день, после защиты диплом- ного проекта, я уже держал в руках бумажный плод своих упорных, мучительных трудов – то, во имя чего я работал сутками в течение пяти лет. Я получил даже целых два документа о высшем образовании, так как обучался двум специальностям параллельно. За- брал я дипломы самый первый с потока и горделиво всем их демонстрировал. Давал подержать и посмо- треть, что в них такое написано. Наверное, я испортил однокурсникам впечатление при вручении диплома, так как они увидели, как он должен выглядеть, рань- ше положенного времени.

На следующий день я стал собираться в армию. Зубная щетка, мыло, бритвы и еще кое-какие вещи легли в спортивную крупную сумку.

Позже я встретился c Викой, моей девушкой. Она была моей мечтой. Неким образом, который сфор- мировался в моих мыслях уже давно – с юных лет. Интеллектуальная, высокая, стройная брюнетка с длинными вьющимися волосами, от которых всег- да пахло свежими цветочными духами. Тонкие брови, легкие черты лица, по которым угадывалась необуз- данная, чувственная натура. Не только ее… не знаю,

как сказать, внешняя красота, но и глаза – они могли свести с ума: черные бездонные глаза с некой загад- кой. Всматриваясь в них, я терялся, тонул в зыбкой, жаркой, таинственной тьме…

Мы познакомились через общих друзей. Первая встреча была непонятной, я стеснялся, при разго- воре – заминался. Но через несколько совместных походов в клубы, наполненных ритмичной музыкой и пропитанных алкогольными парами, мы сошлись. Мы проводили много времени вместе, прониклись друг к другу чувствами… Да, это было красочное, страстное, неудержимое время. Меня словно не суще- ствовало. Я был полностью растворен в ней, находил- ся в желанном плену. Время от времени я помогал ей с учебой – с курсачами, а под конец – и с дипло- мом. Ее диплом я сделал за две недели – не такая уж сложная у Вики была специальность. В таких сладких эмоциях, в беззаботности прошел почти год.

Но сегодня Вика была подавлена, ее глаза излуча- ли грусть.

– Что с тобой, Викуша? – спросил я.

– Ничего… – недовольным голосом ответила моя девушка.

– Время пройдет быстро! – задорно махнул я рукой. – Ты не успеешь и глазом моргнуть – а я и вернулся уже! – сияя в улыбке, заглядывая в не- довольные глаза Вики, сказал я.

Вика шла медленно, смотрела куда-то вниз и молчала.

– Ты только пиши, – сказал я. – Знаешь, хочу не смс-ки бездушные, хочу настоящие бумажные письма с запахом твоих духов. А еще можешь чмок- нуть, чтобы губки видны были напомаженные, – держа Вику под руку, весело рассуждал я.

– Чего ты такой веселый-то? Дурак, – отрезала Вика, хмуро покосившись на меня.

– А что мне – плакать, что ли? – продолжал я смеяться.

Мы шли вдоль аллеи зеленого, густо заросшего деревьями, парка. Сквозь богатые пышными листья- ми ветви проглядывало улыбчивое доброе солнце. Ни облачка, ни намека на дуновение ветра или дождь. Идеальное время. Мы присели на узорчатую скамью прямо под густым ветвистым кленом. Я сорвал пару крупных листочков.

– Держи, «май свит лав», – протянул я листочки Вике. – Это тебе букет.