Шаира Баширова – Шаг Над Бездной (страница 28)

– Привет, девушки! Почему не вижу? Не увидеть таких красивых девушек, невозможно. Тебя кажется Слава зовёт… Зайнаб? Думал, ты сегодня не придёшь, – увидев в дверях Зайнаб и подходя к ней, радостно воскликнул Эркин.

Карина была удивлена,ничего не понимая, она посмотрела на Зайнаб, на радостное лицо Эркина.

– Вот и суть мужчины, вчера одну, типа любил, сегодня другой отдаёт предпочтение. Так себе… посредственность, – подумала Карина, с усмешкой глядя на Эркина и Зайнаб.

Карина не хотела себе признаваться, что тень ревности закралась в её душу, она была уверена, что нравится Эркину, совсем не ожидая увидеть его с Зайнаб.

– Как вчера доехала? Мама, брат, в порядке? – спросил Эркин для приличия и чтобы поддержать разговор.

Зайнаб стояла перед ним, покраснев от смущения, мельком поглядывая на всех присутствующих. Ей казалось, что все взгляды устремлены на неё, девушка была готова провалиться сквозь землю, хотя в данном случае, это был старый деревянный пол.

– Ассалому аляйкум, Эркин акя… да, спасибо, всё хорошо. Простите… но на нас смотрят… – уходя наверх и присаживаясь на место, тихо, словно украдкой, ответила Зайнаб.

– Не знаешь, кто она? – спросила Карина у Нигоры.

– О ком ты? Ааа… Зайнаб? Хорошая девушка, скромная, учится неплохо, а что? Дай угадаю… Эркин… неужели ревнуешь? – усмехнувшись, спросила Нигора, поглядывая на Зайнаб и Эркина.

– Ещё чего! Я что, похожа на влюблённую дурочку? Больно надо… просто спросила, – ответила Карина, недовольно фыркнув.

– Эркин красавчик! И мне он нравится, но в мою сторону он и не смотрит. Такой парень не может не нравится. Ты посмотри на наших ребят? Рустам и Гафур вроде ничего так… а Слава, ну только то, что он сын Виталия Ивановича, а сам… так себе. Хотя, сейчас любой парень на вес золота. А Эркин… повезёт девушке, которую он выберет, – сказала Нигора.

Карина прикусила губу, понимая или осознавая, что совершила ошибку и кажется, потеряла Эркина. А таких парней не просто вернуть, таких терять нельзя, это она поняла, когда тень ревности закралась в её сердце.

А Эркин, сидя рядом с Зайнаб, увлечённо объяснял ей вчерашнее практическое занятие в морге. Она с явным интересом слушала его, её глаза в недоумении расширялись, затем улыбались и она кивала головой, отбрасывая косу за спину, которая непослушно падала вперёд, как только Зайнаб склоняла голову. Карина была уверена, что она красивее Зайнаб, интереснее её. Поправляя густые, волнистые волосы, Карина внимательно смотрела на Зайнаб, пытаясь понять, что же в ней привлекло Эркина.

– Он обиделся на меня за то, что я вчера ушла со Славой, думаешь, эта серая мышка ему нравится? Это он мне на зло делает, чтобы вызвать мою ревность. Ну уж нет… – ответила Карина, склонившись к уху Нигоры.

– И это говоришь ты? Зайнаб красивая девушка, скромная и тихая, не стоит говорить того, о чём потом пожалеешь, – с укором ответила Нигора.

– Да ты что? Ты ж моя подруга, Нигора! А я нравилась Эркину, мы же жили с ним по соседству, я видела, что нравлюсь ему, – обиделась Карина.

– Да что вы там жили? Он ведь без году неделя, как вернулся домой. Три дня и жили по соседству. Оставь их, кстати, очень красивая пара, мне Зайнаб всегда нравилась, у неё отец на фронте погиб, – сказала Нигора, доставая из сумки учебное пособие.

– Отца её, значит, пожалела? Мой отец тоже погиб на фронте, мать и брат у меня на глазах погибли, их растерзанные после бомбёжки тела мне до сих пор ночами снятся! Да лучше бы я сама тогда погибла! – воскликнула Карина, привлекая к себе внимание сидевших в аудитории одногруппников.

– Прости, я не хотела… успокойся! Война была! Понимаешь? И мой брат погиб, и дядя тоже! Но мы выиграли ту страшную войну! Да, ценой многих жизней, но выиграли! А если бы нет? Что тогда? Даже думать об этом не могу… – так же громко, ответила Нигора.

Эркин поднялся и подошёл к девушкам, понимая, что что-то произошло.

– Девушки? Что это с вами? – спросил он, присаживаясь рядом с Нигорой, так как Карина сидела по другую её сторону .

– Ничего, Эркин, так… о войне вспомнили… о тех, кто не вернулся, – ответила Нигора.

– А мы и не должны забывать об этой войне! Мы морального права не имеем забывать о тех, кто остался лежать на полях сражений! Забыть, значит предать память наших отцов и братьев! Уж поверьте, девушки, память о них сохранится в веках, их подвиги будут помнить потомки, о них будут слагаться песни и стихи… – посуровев, произнёс Эркин.

Девушки, застыв, смотрели на него, не в силах произнести ни слова.

Эркин, сжав кулаки, сидел, опустив голову, его красивое лицо посуровело. Застыв, девушки, смотрели на него, потом переглянулись.

– Эркин, ну что Вы, война закончилась, наступил мир, теперь всё будет хорошо, – осторожно тронув парня за плечо, тихо сказала Нигора.

В аудиторию вошёл педагог и все с шумом поднялись, начались занятия, не оставив времени для разговоров и воспоминаний. После последней пары, Карина ждала, что Эркин пригласит её в столовую или предложит проводить её, она даже замешкалась у выхода из аудитории. Нигора вышла и побежала вниз, думая, что Карина идёт следом за ней. Только Эркин что-то увлечённо рассказывал Зайнаб и они просто прошли мимо Карины, кажется и не обратив на неё внимания. Карина с досадой прикусила губу, когда к ней подошёл Слава.

– А ты чего ждёшь? Все уже ушли, – сказал парень, остановившись.

– Уже ухожу, отстань! – довольно грубо бросила она Славе и выбежав в коридор, побежала вниз, где в огромном фойе с колоннами, её ждала Нигора.

– Ты чего так долго? – спросила она.

– Пошли! – ответила Карина, уходя вдоль учебного корпуса в сторону ворот.

– Может в столовую зайдём? Всё-таки не дорого и сытно, – сказала Нигора, догоняя её.

– Я не хочу есть, лучше дома приготовим что-нибудь вкусненькое. По дороге хлеб нужно купить, если найдём, – сказала Карина.

– Если закончился хлеб, дома сухари есть. Мама просила сварить бульон, – ответила Нигора.

Эркин с Зайнаб сели на трамвай, на них были устремлены любопытные взгляды и Зайнаб отошла от Эркина в сторону, понимая, что неприлично девушке находиться рядом с парнем. Эркин понял её, но вышел вместе с ней на Кукче. Там они попрощались и Эркин пошёл в сторону больницы, по дороге решив купить самсу с картошкой, которую выносили местные жители к больнице, там её быстро раскупали. Недорого и довольно вкусно, со слоенным тестом. Лепёшки продавали очень редко, по случаю, если доставали мешок муки, что было довольно непросто. Эркин поднялся в палату к матери, Мехри опа сидела за столом, с тремя соседками по палате. Поздоровавшись, Эркин подошёл к матери.

– Как Вы, ойижон? Вам лучше? Вроде и лицо порозовело, вчера бледным было, – глядя на мать, сказал Эркин.

– Ты мой доктор дорогой! Я в порядке, мне совсем хорошо и я хотела отпроситься, но доктор сказала, что не отпускает меня, только под расписку. Она каждый день слушает моё сердце, но я себя хорошо чувствую, – сказала Мехри опа.

– Если врач говорит лежать, Вы должны лежать, ойижон. Дома всё хорошо, можете о нас не волноваться, Гули готовит еду, мы… в общем, всё у нас хорошо, только по Вам скучаем, Вас нет и дом пустой, – присев рядом с матерью, сказал Эркин.

– Отец твой недавно приходил, вот… принёс нас ханум с картошкой и обжаркой из помидоров, вкусно очень. На базаре многие сейчас дома готовят и выносят на продажу, особенно продавцам и ремесленникам, – ответила Мехри опа, улыбаясь и радуясь словам сына.

Мехри опа с гордостью рассказывала женщинам о своём сыне. Кажется, она рассказала об Эркине всё, с самого его рождения и ей самой это нравилось.

– А я Вам самсы принёс, тоже с картошкой, возле больницы продают, попробуйте, – оглядев женщин, сказал Эркин, положив бумажный пакет на стол.

– Сам то ты ел? Давай, поешь с нами, сынок, – предложила Мехри опа.

– Я сыт, в институте поел, в столовой. Я пойду, а Вы отдыхайте, завтра ещё зайду, – ответил Эркин, поднимаясь со стула и отходя от стола.

Мехри опа поднялась и взяв из пакета две самсы, вышла с сыном в коридор.

– Прошу тебя, поешь это, знаю, ты не ел в столовой, если откажешься, я тоже не стану есть, – сказала Мехри опа, уходя за сыном к лестничной площадке.

Эркин был удивлён, откуда мама могла это знать.

– Я сейчас куплю себе и обязательно поем, обещаю Вам, – ответил Эркин, отклоняя руку матери.

– Хорошо, сынок, я верю тебе. Поезжай домой, не оставляй Гули одну, она ещё совсем юная, – сказала Мехри опа.

Поцеловав мать в щёку, Эркин побежал по ступеням вниз. Ему и правда очень хотелось есть, но когда он вышел за ворота больницы, женщина, что продавала самсу, уже ушла. Улыбнувшись, Эркин перешёл дорогу и встал на остановке, дожидаясь трамвая. А когда он приехал домой, время было около шести вечера. К его удивлению, отец был уже дома и Гули тоже.

– Ассалому аляйкум, адажон, – поздоровался Эркин, присаживаясь к арыку и моя руки.

– Ва аляйкум ассалом, сынок. Что-то ты сегодня поздно, или же к матери заходил? – спросил Шакир акя, развалившись на топчане, подмяв под себя подушку.

– Да, от неё еду, – вытирая руки и присаживаясь напротив отца, ответил Эркин.

– Я тоже днём заходил, домой просится, говорит, хорошо себя чувствует, – сказал Шакир акя.

– Да, мне мама тоже так сказала, но с сердцем лучше не шутить, отец. Вовремя полученное лечение – гарантия здоровья, – ответил Эркин.