Шаира Баширова – Шаг Над Бездной (страница 25)

– А он ведь не воевал, вроде, ему выдали бронь из-за плохого зрения, – сказал Рустам, шагая рядом с Эркином.

– Что ж, веская причина… – с безразличием ответил Эркин.

Занятия шли до полудня, следом была большая перемена, студенты высыпали из аудитории и спустились вниз. Эркин решительно подошёл к Карине, но и Слава подошёл к ней и тут же предложил ей пойти в буфет. Эркин молча выжидал, что же она ответит.

– Мы с девочками пойдём, Нигора, Вера? Девочки, пошли в буфет, там сейчас пирожки горячие можно поесть, с чаем, – обернувшись к девушкам, сказала Карина.

Девушки молча пошли к выходу из здания. Сорок минут между парами, затем оставалась ещё одна пара. Эркин почувствовал голод, присущий молодому организму. Вместе с Рустамом, он пошёл следом за девушками, тогда как Слава шёл рядом с Кариной. Поев, все вернулись назад и поднялись в аудиторию, куда вошёл и преподаватель. Это была пара Дилором Икрамовны, по хирургии.

– Собирайтесь! Сегодня два часа будут практические занятия, в морге! – громко объявила она и направилась к выходу из аудитории.

Пройдя за отделение эндокринологии, студенты, во главе с Дилором Икрамовной, подошли к моргу. Дилором Икрамовна остановилась и подождала, когда все подойдут ближе.

– Сегодня ночью привезли тело молодой девушки, произошла остановка сердца, мы должны выяснить причину внезапной остановки сердца. Всем понятно? – громко спросила Дилором Икрамовна.

Получив ответ от своих студентов, она провела всех по коридору, выложенному крупным белым кафелем к открытому помещению, с бетонными выступами, в виде кушеток. Все они были пустыми, лишь на одной из них лежало тело, накрытое сероватой от частой стирки хлором, простыней. Патологоанатом сидел за столом и спокойно ел бутерброд, запивая чаем, несмотря на запах в помещении. Кажется, это его совсем не смущало, но глядя на мужчину, девушки брезгливо отвернулись, кто-то едва не выскочил из морга, её затошнило.

– Слабонервных прошу удалиться! – сказала Дилором Икрамовна и откинула простыню до пояса девушки, чьё тело успели вскрыть и грудная клетка была распахнута, наглядно показывая все органы. Упругая грудь, находилась у подмышек, Нигора и ещё две девушки узбечки, стыдливо опустили головы. Дилором Икрамовна оглядела всех и взяв в руки указку, ткнула в сердце, побагровевшее от приступа.

– Вы будущие врачи! Стеснение, брезгливость, сомнение не для врача! Все посмотрели сюда! Курбанов, подойдите ближе! – громко, властным голосом говорила Дилором Икрамовна.

Эркин прошёл между студентами и подошёл близко к телу. Затем взглянул на педагога.

– Поверхностное объяснение, от чего произошла остановка сердца? Не торопитесь, изучите вот эти клапаны, сосуды, проходящие между мышцами сердца, ну? – в ожидании спросила Дилором Икрамовна.

– С точностью сказать не могу, видно, что произошёл разрыв сосуда из-за образовавшегося тромба, вот тут… скопление крови, сгусток… но я могу ошибаться, – ответил Эркин и посмотрел на педагога.

Дилором Икрамовна снисходительно улыбнулась.

– Рада, что мы в Вас не ошиблись, Курбанов. Ведь месяц Вы не учились, что ж… Сароян, что можете сказать о работе печени? – взглянув на Карину, спросила Дилором Икрамовна.

Карина подошла ближе, да так, что плечом касалась крепкой, мускулистой груди Эркина, от чего по его телу побежали мурашки. Только Карина просто ждала помощи от него, подсказку, Эркин этого не понял, лишь стоял рядом, чувствуя её плечо и запах её тёмных волос.

Мехри опа загадочно улыбнулась, поправляя платок на голове, она была горда за сына и слова Бурибая ласкали ей слух. Какой матери не приятно слышать о сыне лестные слова?

– Завидный жених нашей махалли, Мехри опа! Эркин – герой войны, теперь и врачом станет, да ещё и красавец, каких мало, – не переставая, говорил Бурибай.

– Да, это мой сын, он такой… мой Эркин такой, – улыбаясь, ответила Мехри опа.

Тут прибежала Зухра, следом за ней шла пожилая женщина, врач-терапевт районной поликлиники, Зинаида Семёновна, которая, кажется, сто лет работала в этой поликлинике. Её знала вся махалля, правда, жила она в районе улицы Навои, добиралась до работы на трамвае, но женщина привыкла и работу свою любила. Зинаида Семёновна знала всех, кого лечила, к ней даже обращались, когда вдруг что-то случалось с детьми.

Как-то соседский малыш проглотил гайку и она застряла в дыхательных путях. Мать, испугавшись, бежала в поликлинику с непокрытой головой, что считалось неприличным. Так женщина не побежала к детскому врачу, а забежала в кабинет Зинаиды Семёновны. Доктор тут же сообразила, что случилось, малыш посинел, задыхаясь, казалось, он сейчас просто умрёт. Мать ребёнка молила о помощи, рыдая и так крепко держала трёхлетнего сына, что Зинаиде Семёновне пришлось дать ей пощёчину, что тут же привело женщину в чувство и она отпустила малыша. Зинаида Семёновна, схватив ребёнка, зажала его между своими ногами, нагнув головкой вниз и прижав одной рукой животик, другой легонько стала бить по спине, но это не помогло. Тогда женщина просто сунула пальцы в рот и снова толчком сжав животик малыша, сильнее ударила по спине. Гайка выпала изо рта, мальчик заплакал, да и мать плакала, сначала от испуга, потом от радости, что ребёнок спасён.

– Зина, опажон, рахмат сизга (спасибо Вам)! – несколько раз повторяла бедная женщина.

Зинаида Семёновна еле выпроводила её, дав ребёнку конфету и успокаивая мать.

– Будь внимательнее, Мунира, дети всё берут в рот, иди уже! – сказала Зинаида Семёновна, провожая женщину за дверь своего кабинета.

В махалле её любовно и ласково называли "наша докторша, Зина опа". Это дорогого стоило, она никогда не отказывала никому в помощи. Её муж, военный врач, работал в военном госпитале на Госпитальном и во время войны, спасал тысячи жизней раненых солдат. Неоднократно просился на фронт, но его не отпустили.

– В тылу тоже люди нужны, Виктор Сергеевич, здесь тоже фронт! – короткий ответ звучал приказом.

Глава 9

Но единственного сына, война не пощадила, ему было двадцать четыре года, студентом последнего курса ТашМИ, парень ушёл на фронт, едва закончив институт, но не успев получить диплом. Частые письма от сына, успокаивали тревожное сердце матери, да и отца тоже. Но в самом конце войны, в начале весны, Гришу убили. На госпиталь, где он работал военным врачом, упала бомба и вмиг, прямо за операционным столом, его не стало. Гришу и нашли лежавшим на раненом, которого он оперировал. Видимо, услышав взрывы, он накрыл его собой. Не выжил никто и когда его родители получили похоронку, где и было всего несколько слов: "Погиб смертью храбрых, присвоено внеочередное звание майора, награждён Орденом Красной Звезды… посмертно". Но орден получил Виктор Сергеевич, его вызвали в Москву, где и вручили документы сына и коробочку с медалями и двумя орденами. Теперь эти реликвии стояли на видном месте в доме супругов, на столике, в углу, рядом с портретом сына. Эту боль Зинаида Семёновна и заглушала работой, помогая всем, кто в ней нуждался.

Войдя следом за Зухрой во двор, женщина подошла к Мехри опа. Открыв свою большую сумку, она присела рядом с ней.

– Я пойду? Меня на работе ждут, – словно школьник, отпросился Бурибай.

– Да, можешь идти, дальше мы сами. Ну… что случилось, Мехри нисо? Вроде, никогда на здоровье не жаловалась… хм, так… ну что сказать, неплохо, вернее, не совсем и плохо. Может в больницу ляжешь? Я направление напишу, недельку полежишь, нужно лечение получить, иначе, приступ может повториться и очень скоро. И отказа не приму! – категорично заявила Зинаида Семёновна видя, что Мехри опа, сердце которой тщательно прослушали, покачала головой.

– Зина опа, я не могу, мой сын вернулся, он в ТашМИ поступил, как я дом оставлю? – всё же возразила Мехри опа.

– Поздравляю! Какая радостная весть! Правда, очень рада за всех Вас, но… я врач и скажу прямо, Мехри… если не подлечиться, ты можешь навсегда их оставить, поняла? – ответила Зинаида Семёновна.

– Нет… зачем? Я никуда не уйду от них, они же жизнь моя, Зина опа! – воскликнула Мехри опа, по-своему понимая слова врача.

– Зухра, поезжай за её мужем, иначе, я не даю никаких гарантий. Или сейчас же едешь в больницу, или Шакир сам тебя туда отвезёт, поняла? – сказала Зинаида Семёновна.

– Да, я поняла… можно завтра? Как же я сейчас уйду? Волноваться будут, не увидев меня, – с мольбой попросила Мехри опа.

Зухра стояла в стороне, в ожидании, обвиняя и себя в том, что происходит.

– Мехри, ты меня не слышишь? Сегодня! – ответила Зинаида Семёновна, взяв из сумки бланк и заполняя его, больше ни о чём не спрашивая.

Она знала имена и фамилии всех своих пациентов в махалле, лишь иногда уточняла год рождения или номер дома, в котором они проживали.

– Ты же четвертого года рождения? – спросила Зинаида Семёновна, посмотрев на Мехри опа.

Та сидела с подавленным видом, в больницу ей ложиться вовсе не хотелось. Она лишь кивнула головой, но поправила, что с третьего года.

– Зухра, помоги Мехри нисо, собери ей вещи, ну… полотенце, ложку, пиалку… а я отправлю за тобой карету скорой помощи, из поликлиники дам вызов в больницу, давай, поправляйся. Как выпишешься из больницы, вызови меня на дом, я посмотрю, как прошло лечение. У меня ещё четыре вызова, я пойду, – вставая с топчана, сказала Зинаида Семёновна.