Шаира Баширова – Шаг Над Бездной (страница 14)

Закончились занятия, Эркин вместе с Кариной переходили из одной аудитории в другую и так четыре пары. Выйдя наконец из учебного корпуса, они и несколько ребят и девушек, пошли по аллее, мимо вековых деревьев, которые словно охраняли тайны этих мест, давая тень своей густой листвой.

– Может в столовую зайдём? – выходя вперёд, спросила Вера.

Эркин её помнил, самая бойкая девушка среди других.

– Я домой, сегодня амма (тётя по отцу) приезжает. Я обещала приехать пораньше, она против того, чтобы я училась. Говорит, девушке вовремя замуж нужно выйти, иначе, в девках останется. Не знаю, что делать, а вдруг они решат выдать меня замуж? – сказала Диля, которая весь день ходила грустная и задумчивая.

Карина испуганно взглянула на Дилю, потом и на Эркина.

– Вот и я этого боюсь… – пробормотала она.

– Может обойдётся? Ну, скажешь, что он тебе не понравился! А что? Не заставят же тебя силком выйти замуж? Я никогда не соглашусь на такое варварство! – воскликнула Наташа.

– Ты русская, тебе легче. У нас могут и не спросить согласия, – ответила Нигора.

– Ладно, я пошла домой. Наташ, ты идёшь? – спросила Диля, с грустью махнув рукой.

– Да, дома поем, чего зря деньги тратить? Пошли, – ответила Наташа, быстро уходя следом за Дилей.

Вера с Нигорой, проводив девушек взглядом, с сожалением вздохнули и повернулись к Карине, словно спрашивая, куда они с Эркином направятся.

– Карина, пошли в столовую и правда есть хочется, – сказал Эркин, всё же понимая, что не должен находится с ней, а один на один, уж точно.

– Может домой пойдём? Зухра опа волноваться будет. Она знает расписание моих занятий, неудобно как-то, – ответила Карина.

– Вы как хотите, а я есть жутко хочу! – заявила Вера и взяв за руку Наташу, быстро свернула в сторону старой столовой.

Тяжело вздохнув, Карина посмотрела на Эркина.

– Если не хочешь идти с ними, можем поехать домой, – ответил он, на её немой вопрос.

– Прошу Вас, нам не стоит ходить вместе, – с мольбой ответила Карина.

– Мы ничего такого постыдного не делаем, чего ты боишься? Я сам отвечу, не бойся! Пошли, – твёрдо сказал Эркин.

Парню и правда хотелось есть, раньше голод он переносил более легко, ну нет еды или хотя бы кусочка хлеба и не надо, а сейчас настал мир, организм молодой и второй день он ест досыта и с большим удовольствием.

– Видимо, у человека это заложено в извилинах мозга. Организм требует пищи, а мозг уже знает, что еда есть и можно поесть. Странно, раньше я об этом как-то не думал. Очень есть хочется, – улыбнувшись Карине, сказал Эркин.

Глава 6

Карина невольно тоже улыбнулась ему в ответ и медленно пошла за ним. Они взяли хлебные котлеты, хотя не чувствовалось, что в них нет мяса, ну если только для вкуса, смешали с хлебом немного фарша, хотя и хлеба было немного. Поев котлеты с пюре, молодые люди выпили компот из сухофруктов и вышли из столовой. За территорией ТашМИ, Вера с Наташей тут же попрощались с Эркином и Кариной и побежали на остановку, увидев свой автобус, на который они вместе и сели.

– Может немного пройдёмся? – с надеждой спросил Эркин, глядя на Карину.

– Нет, мне пора идти домой, а Вам лучше зайти после меня. И по улице нам не стоит вместе ходить, нехорошо это, – ответила Карина, отводя взгляд от Эркина.

– Ты права, поезжай, я пешком пройдусь, – сказал Эркин и тут же зашагал по тропинке вдоль дороги, ведущей в сторону Первомайской улицы.

Умом он понимал, что Карина права, он знал свои обычаи, но принять, что её могут насильно выдать замуж, Эркин конечно не мог, да и в своих чувствах к ней он пока не разобрался. Сразу как-то всё на него навалилось, учёба, Карина… это сватовство Мумина к ней, он был растерян.

Сунув руку в карман, Эркин достал папиросы и вытащив одну, закурил, прикурив от немецкой зажигалки. Глядя на мелкие немецкие буквы, Эркин присел на скамейку, вспоминая тот бой, в немецком, частном доме, когда погиб капитан Сафронов. Тяжело вздохнув, парень сунул зажигалку в карман. Докурив, Эркин встал и медленно направился к остановке трамвая, подумав, что верно, Карина уже подъезжает к дому.

Домой Эркин вошёл часа в четыре, Мехри опа вместе с Гулей занялись стиркой. Вернее, они уже постирали и прополоскав бельё в арыке во дворе, развешивали его на верёвке. Стирали в оцинкованном тазике, стараясь меньше применять мыло, достать которое было тяжелее хлеба.

– Эркин, сынок? Пришёл, наконец! Есть наверное хочешь? У меня шурпа готова, остыла уже, наверное, я к обеду тебя ждала. А что это с тобой? Грустный ты… не приняли, что ли? – спросила Мехри опа, вытирая руки и подходя к сыну.

– Приняли, ойижон, вернее… не совсем приняли. Завтра точно будет известно, нет… послезавтра, но сегодня мне разрешили присутствовать на всех пАрах, – устало ответил Эркин, присев у арыка и снимая ботинки и носки.

– Ну да, завтра воскресенье, вот и хорошо! Значит учиться будешь, мы с отцом гордимся тобой, сынок, очень гордимся, – погладив сына по коротким волосам, ответила Мехри опа.

Эркин опустил ноги в арык и закинув голову назад, упершись руками о землю, закрыл глаза, подставляя лицо осеннему солнцу. Мехри опа отошла от него к дочери.

– Повесь всё на верёвку, вынеси брату полотенце, пусть умоется, устал он с дороги. Я ему шербет принесу холодный, хорошо, охладила в арыке, – сказала женщина и пройдя к топчану, где протекал арык, взяла из него трёхлитровую банку с компотом из свежих яблок и сушёных вишен, которые она клала туда для цвета.

Эркин встал и сняв рубашку с майкой, нагнувшись, умылся, намочив и волосы, приглаживая их руками. Гули вынесла ему полотенце и вытираясь, Эркин босиком прошёл к топчану. Мехри опа налила сыну компот, кисло-сладкий на вкус, холодный, освежающий. Парень, с удовольствием выпив компот, вытер губы тыльной стороной ладони и лёг на курпачу. Его клонило ко сну и он, закрыв глаза, ушёл в глубокий сон, свесив ноги с топчана.

Эркина разбудил голос отца, то ли в тревоге, то ли спросонья, он вскочил с топчана и посмотрел на него.

– Что ты, сынок? Всё хорошо, ужинать пора, ты уснул на топчане, давай… умойся после сна и садись за дастархан. Ааа! Батыр? Зухра? А я уже Гули хотел за вами отправить, чтобы на ужин позвать. Проходи и ты, дочка, – обернувшись к калитке в дувале, куда вошли Батыр и Зухра, а следом за ними и Карина, воскликнул Шакир акя.

Эркин быстро отошёл и присев над арыком, умылся. Гули тут же принесла брату полотенце, парень вытерся и надел рубашку. Карина скромно отвернулась и ушла под навес, где хлопотала над казаном Мехри опа.

– Ассалому аляйкум, Батыр акя! Зухра опа, как Вы? – пожимая руку Батыру, которую тот тут же протянул ему, сказал Эркин.

– Ва аляйкум ассалом, сынок. А как поживаем? Война закончилась, хорошо поживаем, а скоро ещё лучше жить будем, – ответила Зухра.

– Что там с твоей учёбой, сынок? – сев на топчан, собрав под себя ноги, спросил Батыр.

– Пока неизвестно, но в понедельник должен прийти ответ из министерства, сегодня разрешили посетить занятия, – ответил Эркин, сев рядом с Батыром.

– Что ж, вот и хорошо. Ученье свет, конечно нужно учиться. Свой доктор у нас будет, верно, Шакир акя? – весело говорил Батыр.

– Наша Карина скоро невесткой нашей станет, вот и будет у нас свой доктор, Батыр акя! – ответила Зухра.

От её слов, у Эркина внутри сжалось и он невольно обернулся на Карину. Девушка помогала Гули под навесов летней кухни, вроде и не услышав слов Зухры.

– Неси на стол, дочка, Гули? Накрывайте дастархан, есть пора, – сказала Мехри опа, протянув Карине ложки и две косушки с кислым молоком.

– А ты зелень собери, порежь мелко, ну что, тебя учить надо? – ворчливо говорила Мехри опа.

– А я лепёшки испекла, правда, из тёмной муки. Ну если Вы шурпу готовили, с шурпой можно и сухой хлеб поесть, – заглядывая в казан, где кипела шурпа, сказала Зухра, которая успела подойти к кухне.

– Ничего, скоро и белая мука появится и белый хлеб продавать будут, скоро в магазинах и продуктов больше появится, на базаре сегодня говорили, – ответила Мехри опа.

– Я помогу Вам, опажон, давайте, я сама всем суп налью, – взяв с сооружённой полки для посуды косушки, сказала Зухра.

– Ладно, наливай. Устала я что-то, спина болит, мОчи нет, – поглаживая поясницу, ответила Мехри опа.

– Ммм, вкусно как! Давно шурпу не ел, нам всё каши давали, – сказал Эркин, принюхиваясь к аромату, что шёл от горячей шурпы из косушки на столе.

– Косточки бараньи часто покупаем, мяса немного, но шурпа вкусная из косточек получается. Ешьте на здоровье, – сказала Мехри опа, присев на топчане рядом с мужем.

Карина и Гули сели рядом с ней и уткнувшись в косушки, молча ели. Когда все поели, Гули принесла горячий чай и пиалки, но после супа чай не шёл. Девушки убрали с дастархана и ушли в дом, взрослые, вместе с Эркином, остались сидеть на топчане, тихо разговаривая.

– Завтра Мумин акя с дороги возвращается, что делать будешь? – вдруг спросила Гули, когда девушки сели на курпачи на полу.

– Не знаю. Я не люблю его, не хочу замуж. Конечно, я очень благодарна и Батыр акя, и Зухра опа, и Мумину… но из чувства благодарности, замуж не выходят, верно? – с надеждой взглянув на подругу, спросила Карина.

Некая тень радости пробежала по лицу Гули, но Карина этого не заметила. Скрытная по природе, Гули никогда не рассказывала Карине о том, что у неё на душе. И догадаться о том, что Мумин нравится юной девушке, было сложно.