Шахида Араби – Нарциссический абьюз. Как распознать манипуляции, разорвать травмирующую связь и вернуть контроль над своей жизнью (страница 35)
Как и отчаянные игроманы, жертва нарциссического абьюза безнадежно зависима от любой предполагаемой выгоды, какой бы незначительной она ни была. Несчастные делают все возможное, чтобы выжить и адаптироваться к среде, по сути, враждебной им, и таким образом оказываются травматически связанными со своим абьюзером. В двух словах, хищник приучает жертву прикладывать все больше усилий, получая при этом все меньше вознаграждения.
Многие жертвы вспоминают потрясающие эротические отношения с нарциссом с такой электризующей сексуальной химией, которой они не могли достичь с другими партнерами. Дело в том, что нарциссы, обаятельные эмоциональные хищники, способны, словно зеркало, копировать наши сокровенные сексуальные и эмоциональные желания, что приводит к сильной сексуальной связи, которая затем, конечно же, дает выброс окситоцина и стимулирует еще больше доверия и привязанности. Тем временем нарцисс, как правило лишенный эмпатии и не испытывающий подобной близкой привязанности, может переключиться на следующий источник топлива без каких-либо сомнений и угрызений совести.
С другой стороны, секс с нарциссом может быть обесценивающим, манипулятивным и абьюзивным, особенно если мучитель предпочитает рискованное сексуальное поведение или пытается принудить жертву к тому, что ей не по душе. Исследования проводят связь между нарциссизмом и целым рядом принудительных сексуальных практик и предпочтений. Например, при оценке видеофрагментов, содержащих элементы сексуального принуждения, нарциссические индивиды чаще называют их более увлекательными, приятными и сексуально возбуждающими, чем те, кому не свойственны нарциссические черты (Bushman et al., 2003). Люди, склонные к нарциссизму, также чаще верят в «мифы об изнасиловании» (например, «если женщина отказывается от секса, вполне возможно, что на самом деле она хочет его») – мифы, возлагающие вину на жертву абьюза. Нарциссические индивиды также проявляют меньше эмпатии к жертвам изнасилования, а мужчины-нарциссы реагируют более агрессивно, когда женщины отказывают им в сексе (Bushman et al., 2003).
Нарциссы также могут отказывать своим партнерам в сексе или мучить их триангуляцией в сексуальном плане[38] через нелестные сравнения или измены в попытке внушить жертве ощущение нежеланности на этапе обесценивания. Это также укрепляет связь жертвы с абьюзером, заставляя ее ассоциировать страх с сексом, а предательство с любовью, создавая травматическую связь, о которой мы еще поговорим в этом разделе.
Окситоциновая зависимость имеет гендерный характер, пишет Сьюзен Кучинскас в книге «Химия общения: как окситоцин помогает обрести доверие, близость и любовь» (The Chemistry of Connection: How the Oxytocin Response Can Help You Find Trust, Intimacy and Love, 2009). К сожалению, эстроген усиливает воздействие окситоциновой связи, в то время как тестостерон блокирует ее. Так что совершенно в любых отношениях женщинам сложнее разорвать окситоциновую связь, чем мужчинам.
Дофамин
Нейромедиатор, участвующий в кокаиновой зависимости, также порождает зависимость от опасных романтических партнеров. Страстное желание по отношению к тому, кто отверг нас, активирует в системе вознаграждения мозга ту же реакцию, что и тяга к кокаину (Fisher, 2016). Жертвы, которых часто отвергают и обесценивают в ходе абьюзивного цикла, безусловно, страдают от последствий изощренного сочетания близости и предательства со стороны нарцисса, который таким образом приучает их к наркотику под названием «абьюз». Это пристрастие усугубляется тем фактом, что мы склонны без конца вспоминать о своей близости с партнером. Согласно Harvard Health[39], как наркотики, так и интенсивные приятные воспоминания стимулируют дофамин и создают цепочку вознаграждения в нашем мозге, по сути побуждая его «сделать это снова».
Вы часто перебираете в голове те прекрасные моменты, которые отличали начало отношений с нарциссическим партнером? Романтические свидания, милые комплименты и похвала, невероятный секс… Даже после расставания вы еще долго наслаждаетесь воспоминаниями? Так вы стимулируете выработку дофамина, который советует: «Сделай это снова».
Дофамин связан не только с удовольствием. Считается, что мозг вырабатывает этот гормон не только в приятные минуты, но и в важных ситуациях, связанных с выживанием (McGowan, 2004). Как говорит доктор психологии Саманта Смитштейн, «дофамин не просто медиатор, диктующий, что приятно, а что нет; он также подсказывает мозгу, что важно и на что следует обратить внимание, чтобы выжить. И чем интенсивнее опыт, тем активнее дофамин побуждает мозг повторить эти действия в целях выживания».
У жертв абьюза, к сожалению, дофамин зашкаливает. Как считает доктор наук Сьюзен Карнелл, такая абьюзивная тактика, как периодические подкрепления, сильно действует на дофаминовую систему, поскольку гормон вырабатывается в б
Так что милые словечки, которые нам нашептывают на ухо после эмоционального абьюза, извинения, попытки вызвать жалость, редкие проявления нежности на этапе обесценивания прямо перед следующей агрессией на самом деле помогают закрепить эту схему вознаграждения, вместо того чтобы разрушить ее.
Дофаминовой привязанности способствует чудовищный когнитивный диссонанс, когда мы придерживаемся противоречивых убеждений относительно абьюзера, появившихся под влиянием нашей физиологической связи с ним, а также его фальшивой маски и периодических проявлений доброты. Доктор Джозеф Карвер говорит о силе когнитивного диссонанса в своей статье «Любовь и стокгольмский синдром»[40] (Love and Stockholm Syndrome, 2004), где он характеризует его как механизм выживания в «абьюзивной, контролирующей обстановке».
Мы способны оправдывать, преуменьшать и даже отрицать абьюз из-за когнитивного диссонанса, не желая отказываться от своей изначальной убежденности в том, что нарцисс – добрый, любящий, заботливый человек, постоянно вспоминая и романтизируя ранние этапы отношений. Добавьте к этому агрессию, которая побуждает наш мозг «включить внимание», а также приятные воспоминания, к которым мы возвращаемся снова и снова, и мы получим адскую биохимическую связь.
Кортизол – гормон стресса, и вы даже не представляете, в каких количествах он вырабатывается во время травматических взлетов и падений абьюзивных отношений. Его вырабатывают надпочечники в ответ на страх: это часть естественной реакции «бей или беги». Поскольку мы редко получаем физическую разрядку после того, как кортизол был выделен в результате эмоционального насилия, стресс «застревает» в нашем организме, особенно если вследствие абьюза мы испытываем симптомы ПТСР или комплексного ПТСР (van der Kolk, 1991; Walker, 2013).
Новые исследования подтвердили, что кортизол усиливает влияние воспоминаний, связанных со страхом, при этом окситоцин и кортизол работают в паре, закрепляя вызванные страхом воспоминания (Drexler et al, 2015). Кортизол вырабатывается не только в ходе травматических событий, но и когда мы вспоминаем о них. При флешбэке «происходит резкий скачок уровня кортизола, когда воспоминание закрепляется и кодируется в конкретных нейронах» (Bergland, 2015). Секреция кортизола в ответ на страх, а также неизбежные флешбэки еще сильнее закрепляют воспоминание, все глубже впечатывая его в наши нейронные пути. Память о травме становится настолько интенсивной и яркой, что от нее сложно избавиться.
Каждый раз, когда мы размышляем об эпизодах насилия, повышается уровень кортизола, вызывая все новые проблемы со здоровьем. В блестящей статье Кристофера Бергланда «Кортизол: почему гормон стресса – наш враг номер один» (Cortisol: Why The Stress Hormone is Public Enemy No. 1, 2013) предлагается множество способов противостоять влиянию этого гормона: физическая активность, осознанность, медитация, смех, музыка и социальное взаимодействие.
Адреналин и норадреналин тоже настраивают организм на реакцию «бей или беги» и повинны в нашей биохимической связи с абьюзером (Klein 2013). Когда мы видим любимого человека, выделяется адреналин, тут же учащается сердцебиение и потеют ладони. Однако адреналин связан также со страхом: исследования подтвердили, что, когда мы переживаем вместе с партнером напряженный, пугающий опыт, мы испытываем более сильную привязанность и притяжение к нему, поскольку страх и негативный опыт также стимулируют дофамин, связанный с системой вознаграждения нашего мозга (Meston & Frolich, 2003; Wang & Tsein, 2011).
Согласно Бергланду, адреналин также дает антидепрессивный эффект, провоцируя страх и тревожность, которые затем активируют дофамин. Это превращает нас в адреналиновых наркоманов, зависимых от безрассудного поиска острых ощущений, связанных с чередованием нежности и предательства. На этапе разрыва отношений с абьюзером отвыкание от таких «острых ощущений» бывает чудовищно болезненным. Вот почему у многих жертв нарциссов бывают срывы, и они возвращаются обратно к абьюзерам. По этой же причине отказ от общения с нарциссом дается крайне тяжело.