Шахида Араби – Нарциссический абьюз. Как распознать манипуляции, разорвать травмирующую связь и вернуть контроль над своей жизнью (страница 36)
Партнеры, которые вместе прокатились на американских горках, после этого любят друг друга еще сильнее, а два человека, пережившие чудовищный опыт, сближаются еще больше – страх создает биохимическую связь между ними. Это значит, что, когда мы боимся клеветнической кампании от нашего абьюзивного партнера или пугаемся вспышек его нарциссического гнева, на самом деле мы усиливаем связь с ним совершенно неожиданным для нас образом, формируя зависимость от боли, страха и тревоги, связанных с циклом абьюза.
Серотонин
Серотонин – гормон, регулирующий настроение. Когда мы влюбляемся, уровень серотонина в организме падает примерно до уровня людей с обсессивно-компульсивным расстройством; исследователи утверждают, так могут возникнуть обсессивные мысли о партнере, направляющие на него все наше внимание и ресурсы (Marazziti, D., & Stahl, 2018; Marazziti, 1999). Это вряд ли удивит жертв, которые с самого начала токсичных отношений приучены ждать похвалы и лести от обаятельного эмоционального хищника, в результате чего у них непременно выработалась фиксация, компульсивность и одержимость нарциссом. Индивиды с низким уровнем серотонина также чаще вступают в беспорядочные сексуальные связи, которые стимулируют дофамин и окситоцин, укрепляющие связь между жертвой и абьюзером (Liu et al., 2011). Как вы видите, биохимические вещества, участвующие в этом процессе, взаимодействуют друг с другом, способствуя формированию порочного цикла.
Вот почему нарциссические абьюзеры владычествуют в нашей голове на раннем этапе идеализации, когда идет бомбардировка любовью и чрезмерное восхищение. Представьте, как усиливается их влияние на этапах обесценивания и отвержения, когда мы круглые сутки думаем о своем нарциссическом партнере – из-за скрытых унижений с его стороны, молчания, бойкота, неверности, неожиданных исчезновений. Мы одержимы им не только из-за любви, но и из-за страха, тревожности и навязчивых мыслей.
Все эти приступы страха и тревожности при столкновении с опасностью могут воскресить старые травмы и создать так называемую травматическую привязанность, или предательскую привязанность (Patrick Carnes, 2013). Травматическая связь возникает после интенсивного эмоционального опыта с абьюзером, приковывает к нему, создавая подсознательные паттерны привязанности, которые очень сложно разорвать. Это одно из проявлений феномена под названием «стокгольмский синдром», когда заложники привязываются к преступникам и в итоге защищают тех, кто их удерживал. Травматическая привязанность превалирует в абьюзивных отношениях, как и в похищениях, захвате заложников и любой зависимости. Как пишет Карнс, «мелкие ежедневные случаи унижений, манипуляции, скрытности и обвинений оказывают пагубное воздействие на жертву. Травма накапливается и неожиданно обрушивается на нее».
Эти ежедневные унижения – бойкот, проецирование, газлайтинг, вербальный абьюз, триангуляция и манипуляции – суммарно как раз и составляют суть коварного скрытого абьюза, которому нас подвергают нарциссы. Нарциссический абьюз создает атмосферу страха, стыда и контроля, и жертвы вынуждены жить в постоянном напряжении, не зная, что их ждет впереди. Каждый день партнеры предают их эмоционально, душевно и физически своими высокомерными замечаниями, неверностью, патологической ложью, унижениями и обзывательствами.
Хотя жертвой нарциссического абьюза может стать любой человек, независимо от своего происхождения и образования, травматическая привязанность оказывает особенно сильное воздействие на тех, кто вырос в жестокой, эмоционально абьюзивной семье или с нарциссическим родителем.
У жертв усиливаются подсознательные раны, пережитые в детстве. Если в прошлом имела место виктимизация, это может привести к ретравматизации или реактивации травмы. Доктор наук Гари Рис в своей блестящей статье «Травматическая привязанность» (The Trauma Bond) называет причиной этого процесса «травму отношений».
Подробнее о травматической привязанности можно прочитать в книге Патрика Карнса «Узы предательства: уйти невозможно остаться»[41].
Впервые разницу между ПТСР и комплексным ПТСР (КПТСР) описала преподаватель медицинского факультета Гарвардского университета Джудит Герман в своей книге «Травма и исцеление» 1992 года. Сообщество специалистов по ментальному здоровью не спешило признать КПТСР, ошибочно диагностируя у травмированных индивидов тревожность и депрессию, пограничное и зависимое расстройство личности (Walker, 2013). Хотя комплексное ПТСР упоминается в связи с физическим или сексуальным абьюзом в детстве, оно также может быть вызвано эмоциональным или вербальным абьюзом, продолжительным домашним насилием и затянувшимся эмоциональным пренебрежением в детстве.
Комплексное ПТСР – это посттравматическое стрессовое расстройство, вызванное
Если говорить о комплексном ПТСР, ни одну травму нельзя назвать незначительной. Любая травма требует серьезного отношения. Хроническая травма может привести к тому, что вроде бы незначительные, но болезненные события выглядят угрозой для жизни. Вот почему фраза «Отпусти и забудь» только во вред жертвам длительного абьюза и травмы.
Жертвы, пережившие длительное эмоциональное насилие, агрессию и унижения, бывшие в отношениях с несколькими нарциссами или воспитанные нарциссическим родителем, могут обнаружить у себя следующие симптомы:
• Эмоциональные флешбэки. Пострадавшие вновь проживают абьюзивную ситуацию с сильной эмоциональной составляющей, в частности чувство брошенности, стыда и страха. Даже незначительные события могут спровоцировать флешбэк и вызвать сильнейшие эмоциональные и психологические мучения.
• Кошмары. Яркие сны о травматических ситуациях с сильной эмоциональной составляющей: жертвы часто испытывают стыд, унижение и бессилие.
• Особо острая внутренняя критика. Преобладание чрезмерно негативных формулировок во внутреннем диалоге и осуждение, пронизывающие повседневные мысли и эмоции.
• Избегание. Избегание мыслей, людей, мест и действий из страха, что они станут для вас триггером.
• Немота. Жертвы испытывают эмоциональную немоту или замкнутость, не могут прочувствовать всю эмоциональную глубину той или иной ситуации.
• Социальная тревожность. Жертва ограждает себя от социального взаимодействия, чувствует стыд и дефективность. Избегает ситуаций, предполагающих общение с другими людьми, из страха, что ее сочтут странной, не похожей на нормальных людей.
• Повышенная тревожность, гиперчувствительность и возбудимость. Острое недоверие к людям, панические атаки, эмоциональные срывы, гнетущие эмоции.
• Проблемы с концентрацией внимания. Невозможность сосредоточиться и удерживать внимание в течение длительного времени из-за эмоциональных переживаний.
• Токсичное чувство вины и нежелание заботиться о себе. Жертвы абьюза чувствуют себя дефективными, ничтожными, опозоренными. Они отказываются от себя, потому что их бросили, не считают себя достойными заботы, защиты, любви, уважения и сопереживания.
• Диссоциация. Жертвы иногда забывают травматические эпизоды или чувствуют оторванность от собственного тела или ментальных процессов. Крайний случай диссоциации – диссоциативное расстройство личности (ДРЛ), редкая патология, причиной которой часто становится сексуальное насилие в детстве. Индивиды с ДРЛ расщепляются на несколько альтер эго, отражающих разные аспекты их внутреннего «я», в то время как сама жертва не осознаёт этого и даже не подозревает о действиях ее альтернативных личностей.
• «Все или ничего»: черно-белое мышление. В этом когнитивном искажении все делится на хорошее и плохое; жертвы склонны воспринимать в черно-белом свете и самих себя, осуждая за никчемность и бесполезность.
• Искаженное восприятие абьюзера. Некоторые жертвы думают только о мести, некоторые дают хищнику полную власть над собой, а некоторые попросту одержимы абьюзером.
• Самоповреждение. Чтобы справиться с гнетущими эмоциями, жертвы занимаются самоповреждением. К этому можно отнести порезы, злоупотребление алкоголем, тягу к опасным ситуациям, самосаботаж и самоистязание (список далеко не исчерпывающий).
• Суицидальные идеи. У жертв бывают суицидальные мысли (им кажется, что они больше не способны справиться с болью). Из-за чувства бессилия и замирания они готовы признать себя побежденными, чтобы избавиться от боли.
В книге «Комплексное ПТСР: руководство по восстановлению от детской травмы»[42] психотерапевт Пит Уокер говорит о том, что дети, пережившие абьюз в раннем возрасте, подвержены риску развития комплексного ПТСР. У тех, кто продолжает воскрешать свои детские травмы в абьюзивных отношениях, этот вид ПТСР встречается чаще.
Из-за комплексного ПТСР мы склонны к кошмарам по ночам, гиперчувствительности, интенсивным флешбэкам, эмоциональному оцепенению и избеганию ситуаций, напоминающих нам об абьюзе. Как пишет Уокер, из-за хронического абьюза может развиться один из четырех типов поведения – «замирать», «бежать», «бить» и «угождать» или же гибрид двух из этих типов.