Ша Форд – Предвестник (ЛП) (страница 65)

Разные безделушки усеивали дворы в деревне. В странных местах торчали статуи. В одном дворе была горгулья, что когда-то сидела на замке, а теперь притаилась в саду. В ее открытой пасти была золотая голова короля Кревана, судя по неровным линиям его шеи, он был оторван от большой статуи у двери.

Его высочество был там с другой головой, кто-то поставил на его плечи смеющуюся голову осла.

— Думаешь, это что-то? — сказал Моррис, когда он указал туда. — Посмотри на тот холм, увидишь поместье Взятки!

Поместье было самым большим домом из всех, что он видел. Оно стояло высоко на скале над деревней, разные его части были со своим характером. Одна часть сразу понравилась Каэлу внешне: стены были из темно-красного кирпича, а изгибы окон были закованы в сталь. Он представил, как приятно было там сидеть в тишине.

Они плыли к пристани, и раздался звон колокола, маня жителей из домов своей песней. Они стояли на пляже, прикрывали глаза от солнца и пытались увидеть, какой корабль движется к причалу.

Когда они узнали «Грохочущий якорь», Каэл обрадовался, что они были пока еще не у берега. Иначе он оглох бы от воплей, раздавшихся там. И тут пираты ответили своим ревом. Они прыгали, как дети, стучали кулаками по поручням. Даже Джонатан вопил, радость была заразительной.

Они едва успели опустить трап, и пираты побежали вниз. Они мчались к людям, а толпа бежала по песку, и две группы столкнулись где-то посередине.

Жены рыдали и не переставали целовать своих пиратов. Дети прыгали с песка в руки отцов. Сыновья жали руки и пытались сохранять спокойствие, а дочери обнимались и рыдали.

Одна девочка выглядела неуверенно. Она была юной, такой юной, что Каэл сомневался, что она видела своего отца. Она смотрела большими голубыми глазами из-за юбок матери на пирата, который опустился на колени и говорил с ней. Мама подтолкнула ее, и она осторожно шагнула, а потом подняла ручки к мужчине с такими же глазами, как у нее.

Она радостно завопила, папа поднял ее с земли высоко в воздух. Он покружился и прижал ее к груди.

— Идем, Каэл! Я есть хочу! — крикнул Джонатан.

Он оторвал взгляд от толпы и увидел, что все товарищи стоят на пристани и с любопытством смотрят на него.

— Иду, — сказал он и повернулся к Моррису. — А вы идете домой?

— Да. Но я буду недалеко, если что-то понадобится, — сказал он, стукнув его рукой. — Мой дом с бронзовым осьминогом на двери.

Он попрощался с Моррисом и поспешил вниз. Каэл пошел за товарищами по дороге и оглянулся на счастливую сцену позади. Он мог лишь представить себе чувства пиратов, потерявших любимых и вернувших их. Но он надеялся, что однажды и сам познает это чувство.

*

Конечно, большой дом на скале принадлежал Лисандру, но, когда они остановились у большой двери, это их потрясло.

Толпа слуг ждала за ней, потому что, стоило им открыть дверь, как они выбежали оттуда. Они суетились, отвлекали поклонами и реверансами, а потом ушли с их вещами.

— Где они? Здесь? — голос старика донесся из-за двери, а за ним появился и сам старик. Он был одет аккуратно в выглаженные штаны и рубашку. Над широкой улыбкой были ухоженные усы. — Ну, ну, ты все-таки вернулся? — сказал он, идя к ним, опираясь на дубовым отполированный посох. — Что ты сделал с моим любимым кораблем?

— Стоит в гавани, дядя Мартин, — сказал Лисандр.

— Хорошо… потому что теперь я все выскажу! — его лицо стало опасно строгим. — Видишь, что бывает, когда воруешь новью? Когда спешишь за дикими историями и прихотями?

— Это была не прихоть, дядя. Ведьма…

— Я знаю, что она реальна, не о том речь, — дядя Мартин стукнул посохом. — Ты ушел с моим кораблем, отбросил осторожность и убедил множество пиратов отправиться в сердце кошмара. Ради чего? Пары сверкающих побрякушек?

— Девочка не побря… ай! — Лисандр получил удар по груди. Он потер синяк, а дядя Мартин продолжал:

— У тебя есть и всегда была харизма. У твоего отца она тоже была, так он много раз избегал казни. Но, — он поднял трость, и Лисандр в защите скрестил руки на груди, — это нужно использовать на врагах, а не братьях. И не на моем любимом сыне!

— Единственном сыне, — напомнил ему Тельред.

Дядя Мартин склонил голову.

— Да, но все равно любимом, — он повернулся к Лисандру. — Я хотел выжечь у тебя на заду что-то смешное за каждый год отсутствия, но не стану, если поклянешься, что больше не станешь преследовать глупости.

— Хорошо, клянусь, — сказал Лисандр. Он стоял смирно, пока они жали руки, пытаясь выглядеть достойно. Но он дал дяде Мартину шанс для последнего удара по животу.

Пока Лисандр согнулся и стонал от боли, он склонился и прошептал:

— Кстати, нашел?

Лисандр кивнул, и дядя Мартин взлохматил ему волосы.

— Молодец, — сказал он с широкой улыбкой. Он выпрямился и посмотрел на остальных. — Ого, интересный груз подобрал по пути? Я… Взятка, спаси! Драконша!

Он протиснулся между Джонатаном и Джейком и схватил Килэй за руки.

— Как приятно снова тебя видеть, дорогая, — сказал он, целуя ее ладони. — Хотя я думал, ты вернешься раньше. Семнадцать лет назад я был моложе… и мои глаза видели лучше.

Каэл отметил, что у дяди Мартина тоже была харизма. Редкие в королевстве могли подмигнуть Килэй и выжить, тем более, вызвать ее смех. Но он это сделал.

— Была работа, Мартин, — сказала она, когда он отпустил ее. — Не все могут днями курить трубку и ворчать на повара.

— И не говори. Эта женщина хочет моей смерти. Но, — он поиграл бровями, — я могу сказать, что твой вид вернул ветер в мои паруса.

Джонатан превратил смех в кашель, когда Тельред посмотрел на него. Каэл стукнул его по спине, чтобы выглядело убедительнее.

— Мне представить тебя остальной команде? — сказал Лисандр, прерывая бред который Мартин шептал Килэй на ухо.

Дядя Мартин тут же выражал свое мнение о них. Он говорил Аэрилин все то, за что другой получил бы пощечину. Но от слов дяди Мартина было сложно не смеяться.

— От моей покойной жены наверху остался целый шкаф платьев, можно подобрать подходящее, — сказал он, поворчав перед этим, что ее одежда — помеха для прекрасного вида.

Лицо Аэрилин тут же просияло.

— О, спасибо, дядя Мартин! Не представляете, как я устала носить мужскую одежду. Это просто пытка, — она пронзила Лисандра взглядом.

— Нет проблем. Моя жена всегда говорила, что нет смысла быть женщиной, если нельзя показать фигуру. Конечно, я с ней не спорил. И я всегда говорил, что правило Лисандра не носить платья на борту — седьмой кошмар королевства! — заявил он, глядя на племянника, тот закатил глаза.

Когда дядя Мартин жал руку Каэла, он тут же посмотрел на его волосы.

— Бедняга, придется найти тебе бритву поострее.

Каэл попытался пригладить вихры, но они упрямо торчали.

— Тут ничего не поделать.

— Можно попробовать эссенцию морского ежа. Я слышал, что некий капитан так укладывает себе волосы, — громко сказал дядя Мартин.

— Нет, — заявил Лисандр. — Я не укладываю волосы, они сами так лежат.

— Конечно, — фыркнул дядя Мартин. — Когда я просыпаюсь, мои усы тоже так выглядят, — он покрутил один край идеального завитка.

Когда пришла очередь Джейка, дядя Мартин вывел его вперед, он пытался скрыться за группой.

— Маг? — сказал Мартин с загадочным видом. — У нас в доме есть комната, непроницаемая для чар. Можешь призвать там дождь, и он не намочит шторы.

Очки Джейка съехали, а брови поползли вверх.

— Да? Где?

— Ха! — рявкнул дядя Мартин. — Не так быстро. Я знаю ваших, уходите в кабинет и сидите там, пока не понадобится выйти за едой. Я не хочу упустить шанс послушать тебя. Посидишь за едой, а потом я скажу, где это. Справедливо?

Джейк кивнул, хоть и с неохотой.

Дальше был Джонатан. Они пожали руки, и Каэл ощутил, как все задержали дыхание. Они думали об одном: если кто и оскорбит хозяина, то только Джонатан.

— Что ты умеешь? — спросил дядя Мартин, скрестив руки.

Джонатан повторил его позу.

— Я плут. Порой играю на скрипке. В последнее время стал исполнять приказы. Но это ужасно.

— Ясно. А какую музыку ты играешь, когда капитан не просит?

Джонатан склонился, словно это была страшная тайна.

— Ту, от которой хочется плясать до упаду!