Ша Форд – Хрупкость тени (ЛП) (страница 5)

Он побежал, отчаянно пытаясь подавить волну гнева, но услышал крик Аэрилин:

— Ошибаешься! Она вернется к нам! Вернется!

Каэл не мог сказать ей правду. Он не мог никому сказать, потому что ему было стыдно. Но он знал без тени сомнений, что она ошибалась. Килэй не вернется.

И это была только его вина.

Глава 3

Узлы

Сон угасал, как туман над прудом, медленно возвращался на глубину. Килэй прибыла слишком поздно. Она не видела, как туман поднялся, не знала его значения… но знала, что он там был. Ее пальцы сжимались и разжимались, пока ускользали последние обрывки.

Она открыла глаза.

В холодной тьме комнаты она поняла, что случилось. Кто-то произнес ее имя. Она подождала, повторится ли зов.

— Леди Килэй?

Она просила жителей не называть ее так. Она была многим, но точно не леди.

— Входите, — сказала она, выбираясь из одеял.

— Нет, миледи. Это неприлично.

Она улыбнулась, поискала рубашку, но нашла поношенную тунику и натянула через голову. Она достала ей почти до колен, в таком виде можно было выйти.

Ее глаза быстро привыкли к темноте. Она видела тени множества предметов на полу ее комнаты. Там была одежда и оружие, начатые ею проекты, которые она так и не закончила. Просто у нее было мало времени и мысли, занятые другим.

Она винила в этом то, что была взаперти всю зиму и слишком хорошо питалась.

Килэй перешагнула груду одежды и опасного вида двусторонний топор, а потом оказалась у двери. Она открыла дверь, и человек за ней вздрогнул.

Это был мужчина средних лет с узким лицом. Он держал свечу в одной руке, а другую прятал за спиной. Бледное сияние огонька делало тени на его лице еще темнее, а недовольный хмурый вид — еще отчетливее.

— Миледи, — сказал он, отводя взгляд от ее мятой туники. — Простите, что разбудил среди ночи, но во дворе нужно ваше внимание. Боюсь, врата снова шалят.

— Спасибо, Крамфелд, — она попыталась пройти его, но он преградил путь. — Что-то еще?

— Уверен, вам виднее, — начал он с неодобрением. — Но леди Коппердока не должна расхаживать снаружи в ночной рубашке.

Ох, Крамфелд. Она устала убеждать себя, что ей будет не хватать его, когда она уйдет, но он добавлял сложностей с каждым мигом.

Она не знала, откуда он пришел. Она просто спустилась по лестнице однажды утром и обнаружила мужчину в черном, наводящего порядок в Насесте. Он заставил поваров подавать еду горячей, заставил служанок все отмыть, как-то заставил людей починить все, даже не убирая руку из-за спины.

Из углов Насеста доносилось ворчание, никто не хотел ничего делать. Килэй забавлялась тем, как они слушаются Крамфелда, пока тот не накинулся и на нее. Он хотел сделать ее настоящей леди. Но Килэй казалось, что он просто рушит ей веселье.

Его правила были смешными. Ей не позволяли одеваться, как она хотела, она не могла ходить вне Насеста без сопровождения, а еще запрещалось оставлять добычу у двери кухни.

— Но мне нравится, как повар готовит, — сказала она, когда Крамфелд поймал ее, протаскивающую тушу оленя в замок.

Он не слушал.

— Тогда скажите охотнику, что вы хотите, и он поймает добычу за вас. Пока у вас не будет обязанностей при дворе, вы сможете участвовать в охоте. Но, — он поджал губы, глядя на оленя, — я не позволю леди Коппердока проходить тайком с окровавленным трупом. Это мое последнее слово.

Она хотела возмутиться. Но его строгий взгляд заставил ее передумать. Когда он сказал ей пойти наверх и смыть кровь с волос перед ужином, она ушла, проворчав:

— Ладно.

Но сегодня было не так. Килэй была недовольна, что сон прервали, так что не собиралась слушаться Крамфелда.

— Хорошо, — сказала она и сделала вид, что уходит в комнату. Она резко развернулась и проскользнула мимо него.

— Что вы делаете, миледи? Вернитесь и оденьтесь!

— Не смеши, Крамми. Это займет много времени, — отозвалась она, спускаясь по лестнице. — Воздух прохладный, и я не могу заставлять людей ждать, пока я наряжусь.

Крамфелд не бегал, он мог лишь быстро идти. Килэй вскоре оторвалась от него.

Ее босые ноги шлепали по холодному каменному полу, она бежала по залу. Дыры в крыше обеспечивали сквозняк, но ей нравилось, что дыры пропускали солнце, хотя в такое время было видно только серый туман. Она глубоко дышала на бегу, ощущала жаркий день, скрытый за холодным рассветом.

Уже третий день. Прохладная зима прошла. Это означало, что ее друзья уже должны были отправиться в путь в долины. Перемены происходили быстро, и наступало время ей исполнить ее роль.

Она так долго ждала приключений.

Коридор привел ее в большой зал, прямоугольную просторную комнату с потолком, что терялся в тенях наверху. Крамфелд еще не решил, как его обустроить, и ее шаги эхом отражались от голых стен. Она замедлилась. Страж заметил ее издалека и завозился с засовом. Ему пришлось прислонить копье к плечу и работать с механизмом одной рукой, другая висела на перевязи.

— Вот так, миледи, — сказал он, открыв дверь.

— Спасибо, Геральд. Как рука?

Он осторожно приподнял ее.

— О, целитель говорит, кости срастутся. Нужно просто пока не падать со стен.

— Мудрый совет, — сказала она и прошла дальше.

Геральд заметно покраснел, когда она улыбнулась ему, его шлем чуть не соскользнул, когда он решил поклониться, как его учил Крамфелд.

Килэй ощущала его взгляд на себе, пока шла по двору. Она не думала, что поймет, почему люди так часто использовали глаза, хотя были способы практичнее, чтобы найти себе пару. Ее внешность должна была предупреждать их: чаще всего самые красивые существа были и самыми опасными.

Килэй заметила вдали толпу людей у передних ворот. Ругань стражи пронзали холодную тишину утра, она слышала стук, они пинали врата. Знакомый голос зазвучал поверх остальных:

— Где этот маг? Ведите его сюда, я уже подумываю взорвать эти двери!

Мужчина вышел из толпы и пошел к замку. Даже в тусклом свете Килэй видела кустистые бакенбарды по бокам его красного лица.

Он был посреди возмущений, когда заметил ее.

— Ах, прости за это, — пробормотал он.

Она похлопала его по широкому плечу.

— Не стоит, Шамус. Я слышала и страшнее. Так в чем дело?

— Врата опять заклинило. На другой стороне ждет корабль, чтобы его впустили, а я не могу отпереть врата, — сказал он, мрачно глядя на двери. — Я уже хочу позвать мага…

— Нет, не трогайте Джейка, — сказала Килэй и пошла к дверям. — Он уже говорил, что не знает, как их исправить. Вы его только расстроите.

Шамус фыркнул, следуя за ней.

— Как он может не знать? Если я делаю в чем-то дыру, то знаю, как это исправить. Если я строил бы корабли так, как маг делает свои чары, они все тонули бы в гавани!

Килэй молчала, она знала, что он просто злится.

Как мастер кораблестроения Коппердока, Шамус думал, что требуется работать руками почти каждый день. Если не ремонт, тогда он занимался сделками с торговцами. Он просыпался очень рано и был ворчливым к вечеру, но еще хуже он был, когда только вставал. Судя по красным линиям на его лице, он только встал с кровати.

Стражи увидели Килэй и поприветствовали. Они пропустили ее, ругаясь, пока отходили. Она подошла к вратам одна, постучала по левой двери и ждала. Но недолго.

— Пароль? — сказал ехидный голос.

В одной из досок был узел выше головы Килэй. Она всегда думала, что узор узлов похож на кривое лицо: один глаз был выше другого, изогнутая трещина была ртом, а нос был сплющен.

Она смотрела, а один из глаз открылся, рот скривился в ухмылке.

— О, да это же полудракон.

Никто не знал, как это произошло. Джейк подозревал, что одно из его заклинаний для резки дерева для ворот пошло немного не так, и левая дверь стала живой. Она не только говорила, но и управляла своими засовами. Их уже пару раз запирало, один раз дверь ударила Шамуса. И тот называл дверь Узловиком и многими страшными именами.

— Привет, Узловик, — сказала Килэй, улыбаясь.