Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 63)
Таким образом, советско-бухарские отношения получили формальную, хотя и далекую от сердечности официальную основу. Первая попытка Ташкента решить бухарскую проблему с помощью вооруженного нападения закончилась жалким провалом, прежде всего потому, что силы, задействованные в кампании, и ее планирование были удручающе неадекватными, а также потому, что перед лицом такой неприкрытой попытки военного вторжения неверных эмир получил широкую поддержку со стороны своих подданных. Оба этих урока были приняты близко к сердцу и в Ташкенте, и в Москве, куда ко времени окончания кампании Колесова переехало советское правительство, и ошибки марта 1918 года были тщательно учтены в сентябре 1920 года.
Хива и Октябрьская революция
На заре большевистского правления маленькая, более бедная и слабая по сравнению с родственным протекторатом Хива тем не менее пользовалась гораздо большей свободой от русского вмешательства, и ей не пришлось драться за сохранение своей независимости. В Хиве не было русских анклавов, которые могли бы служить базой для распространения революции. Настроение русского гарнизона, особенно казаков, и русского делового сообщества в Ургенче было преимущественно антибольшевистским. Поскольку пропорционально в Ургенче количество рабочих среди его русских обитателей было гораздо меньше, чем в Чарджоу или Новой Бухаре, его Совет рабочих представителей не имел такого влияния, как Советы в этих городах. Наконец, через Хиву не проходила Центральноазиатская железная дорога. В первые месяцы после Октябрьской революции Ташкент почти не обращал внимания на Хиву. Когда полковник Зайцев отказался признавать советскую власть, Ташкент назначил нового начальника русского гарнизона в Хиве, однако не предпринял попытки отстранить Зайцева от реальной власти. Все идеи реализации проекта конституционного правления под надзором военного комиссара остались в прошлом, поскольку конституционное правление было буржуазной игрой с намерением замаскировать капиталистическую эксплуатацию пролетариата.
В действительности Октябрьская революция означала, что Хива оказалась предоставлена самой себе. Хан Исфан-дияр, за которым стояли полковник Зайцев и Джунаид-хан – реальная сила в ханстве, – воспользовался этой свободой, чтобы преследовать местных реформаторов. 21 ноября он приказал предать суду 17 джадидов, арестованных в июне, и меджлис назначил специальный суд казиев, чтобы судить обвиняемых в нарушении законов шариата. Однако состоялся ли этот процесс, неясно. То ли из-за протестов со стороны солдатского Совета, но более вероятно под нажимом со стороны Зайцева, заключенные были спасены от наказания.
В то же время внутренняя ситуация в Хиве продолжала ухудшаться. Набеги туркмен не прекращались, а в среде русского гарнизона мораль и дисциплина фактически перестали существовать. Зайцев отправил пехотные части, в наибольшей степени поддерживавшие большевиков, в Петро-Александровск, просто чтобы избавиться от них. Первоначально он планировал оставаться в Хиве до весны, а затем увести казаков в низовья реки Урал, чтобы присоединиться к антибольшевистскому лагерю атамана Дутова, но волнения среди казаков и создание в Коканде антисоветского правительства, просившего его о помощи, заставили его принять новый план. В начале января он отвел свои войска из Хивы в Чарджоу, где взял под арест местный Совет и получил подкрепление от казачьих частей, ранее стоявших в Персии. Зайцев намеревался атаковать Ташкент с тыла, пока тот был занят борьбой против Коканда. Наступая вдоль железной дороги, передовые части Зайцева заняли Самарканд, малочисленный красный гарнизон которого отступил в Джизак. 14 февраля у станции Ростовцево, расположенной в 15 милях восточнее Самарканда на другом берегу реки Заравшан, люди Зайцева встретились с советскими войсками, возвращавшимися с подкреплениями из Ташкента и Ферганы. Здесь большевистские агитаторы убедили деморализованных казаков сдать оружие. Сам Зайцев переодетым бежал в Ашхабад, где 20 февраля, на следующий день после падения Коканда, его арестовали большевики.
После ухода Зайцева Исфандияр оказался брошен на милость Джунаид-хана, командовавшего последними в ханстве вооруженными силами, которые поддерживали власть. Действуя через Исфандияра, Джунаид-хан продолжил консолидировать свою власть в стране. Он распустил меджлис и произвел многочисленные аресты и казни. Среди его жертв были лидеры джадидов, арестованные в прошлом году; в мае 1918 года их расстреляли. Из оставшихся джадидов, которые с июня 1917 года перешли на нелегальное положение, все, кто мог, бежали в Ташкент, где сформировали младохивинское правительство в изгнании.
Первоначальный триумф и консолидация советской власти в Туркестане зимой 1917/18 года сопровождались установлением в Бухаре и Хиве откровенно враждебных большевикам режимов и обретением такой степени независимости, которой оба ханства не знали с 1860-х годов. Право на самоопределение вплоть до разрыва долгое время существовавших связей с Россией было реализовано властями, которые в ленинской терминологии представляли не пролетариат, не бедное крестьянство, не буржуазию, а феодальную аристократию. Очевидно, такое развитие событий стало результатом не большевистских замыслов, а слабости России, и будущее ханств было неизбежно связано с более широким вопросом о будущем советской власти в Центральной Азии.
Глава 16
Гражданская война и второе русское завоевание
Военная ситуация и русско-бухарские отношения, 1918–1919 гг
С начала восстания Чехословацкого корпуса в 1918 году и до отражения атаки генералов Деникина и Юденича в конце октября 1919-го Советская Россия оказалась втянута в смертельную схватку с самыми разными врагами на юге, востоке, севере и западе. Все это время советская власть в Ташкенте вела свою войну за выживание, поскольку была в значительной степени изолирована от Европейской России. К началу июня 1918 года чехословацкое восстание охватило территорию, простиравшуюся от Сибири вдоль северной окраины казахской степи и по ту сторону Волги на запад до Пензы. Начавшись всего через два месяца после того, как уральские казаки Дутова свергли советскую власть в низовьях рек Урал и Эмба, чехословацкое восстание перекрыло все дороги между Туркестаном и остальной частью России. Изоляция Ташкента от центра коммунистической власти сделалась полной 16 июля, когда в Ашхабаде было создано антибольшевистское правительство, и тем самым оказался перекрыт сухопутно-водный маршрут через Красноводск в Астрахань. В сентябре с созданием Белой армии непосредственно к северу от реки Или организованная оппозиция оформилась в третий фронт. Неспокойно было и на границах, поскольку после разгона кокандского правительства в феврале 1918 года в Фергане стала разгораться антирусская партизанская война с участием бандитских отрядов, именовавших себя басмачами. Из всех трех фронтов, где Ташкенту противостояли регулярные вражеские войска, в период 1918–1919 годов самым проблемным был Закаспийский. Ближе всего к Ташкенту располагались силы Ашхабада. Именно их предстояло победить Ташкенту без помощи каких-либо других советских армий, которые могли бы ударить врага с тыла. И именно они получали материальную помощь от союзников, в данном случае от Великобритании. Острота угрозы с закаспийской стороны привела Бухару на грань гражданской войны, поскольку ташкентские линии коммуникаций, снабжения и отправки подкреплений в Чарджоу, штаб-квартиру Закаспийского фронта, должны были проходить по территории ханства. Сам Чарджоу, хотя и был русским анклавом, технически являлся бухарской территорией. Если бы эмир решил примкнуть к Ашхабаду и британцам, советские войска на фронте оказались бы отрезаны от своей базы, и война стояла бы у Ташкента на пороге.
Еще не оправившись от поражения в марте 1918 года, V туркестанский съезд Советов, собравшийся в начале мая, чтобы преобразовать бывшее генерал-губернаторство в советскую республику в составе Российской Федеративной Республики, официально признал независимость Бухары и Хивы и в знак восстановления суверенитета Бухары ликвидировал русские таможенные посты на бухарско-афганской границе. Будучи результатом поражения и слабости Советов, подобные жесты не могли смягчить холодной враждебности между Бухарой и Советским Туркестаном. Находившийся под сильным давлением со всех сторон и не имевший достаточной военной силы, чтобы справиться с ханством, Ташкент пребывал в постоянной тревоге из-за донесений – по большей части основанных на слухах и не отличавшихся достоверностью – о сношениях Бухары с Афганистаном, Британией и различными участниками Белого движения от Ашхабада и Ферганы до Украины. Любые оборонительные действия в самом ханстве воспринимались в Ташкенте как подтверждение подготовки неминуемого нападения Бухары на Советский Туркестан.
И все же нападение так и не случилось. Если бы намерения Алима в отношении России были однозначно агрессивными, как считал в то время режим Советов в Туркестане и как с тех пор настаивали советские историки, он определенно должен был напасть в конце июля 1918 года, когда войска Ашхабада находились всего в пяти милях от Чарджоу и моста через Амударью. И Ташкент ждал, что он это сделает. Действительно, за шесть недель до этого русский дипломатический представитель в Бухаре сильно напугал Ташкент своими донесениями о том, что эмир готовится к нападению. Однако Ашхабад напрасно надеялся в июле на помощь Бухары. Не дождавшись этой поддержки, силы белых были отброшены контрнаступлением Советов, которые заняли Мерв и к концу августа прошли полпути до самого Ашхабада.