Сеймур Беккер – Россия в Центральной Азии. Бухарский эмират и Хивинское ханство при власти императоров и большевиков. 1865–1924 (страница 62)

Ответом Бухары стала крайняя осторожность. Репутация большевиков как радикалов и слабость их власти в России и Туркестане убедили эмира не иметь с ними никаких дел. Он приостановил исполнение приказа Ташкента о национализации банков и принадлежащих русским промышленных предприятий в поселениях, начал приводить армию в состояние боевой готовности, чтобы отразить нападение русских, отказался признать новую власть в Ташкенте и принять коллегию из трех человек, которой в декабре заменили резидентство. Алим предпочел иметь дело с советским Туркестаном не напрямую, а через Введенского и других сотрудников прежнего резидентства. В то же время эмир отказался принять эмиссаров от либеральных мусульман из Коканда, которые надеялись получить от него военную помощь для борьбы с Ташкентом. Но ситуация была слишком запутанной, чтобы рисковать, и Бухара предпочитала думать о своей собственной защите и наблюдать, что будет дальше. Как всегда осторожный Алим прекрасно сознавал уязвимость положения Бухары. Русские войска стояли в Новой Бухаре, Новом Чарджоу, Керки и Термезе, а также вдоль железной дороги и бухарско-афганской границы. Территория, подконтрольная Советам, отрезала Бухару от внешнего мира с трех сторон, и только со стороны Афганистана оставался шанс получить материальную поддержку в случае войны. Наконец, благодаря предусмотрительности Кауфмана, проявленной при аннексии Самарканда, большевики держали в руках ключ к снабжению водой всех бухарских бекств от Хатирчи до Каракуля, включая саму столицу. В таком уязвимом положении Бухара едва ли могла рискнуть открыто порвать с Россией, разве только чтобы не допустить захвата ханства большевиками или в случае, если бы Россия оказалась настолько парализованной своими внутренними проблемами, что у Бухары появилась бы возможность победить.

С наступлением нового года ситуация для Ташкента улучшилась. После поражения Дутова и взятия Оренбурга 18–20 января 1918 года связи с Европейской Россией были восстановлены, и 19 февраля Коканд сдался войскам Ташкента, так что у Бухары не возникало желания осуществлять рискованную пробу сил. Тем не менее ей пришлось это сделать, и на удивление успешно.

Кампания Колесова

Утратившие уверенность после апрельских событий 1917 года и с тех пор преследуемые властями эмира, младобухарцы поначалу смотрели на Октябрьскую революцию довольно мрачно. Они имели весьма смутное представление о большевиках, которых считали германскими агентами и предателями демократической Февральской революции. В атмосфере безнадежности они поручили Фитрату подготовить проект минимальной программы, вокруг которой можно было бы снова объединить партию. Программа Фитрата призывала к обычным реформам, но не предполагала никакой представительной власти.

Однако такое упадническое настроение продлилось недолго, поскольку к началу декабря большевистские представители убедили младобухарцев, что у них общий враг – эмир. Под влиянием вновь набиравших силу радикалов Центральный комитет в начале декабря отправил делегацию во главе с Файзуллой Ходжаевым в Ташкент, чтобы обеспечить поддержку со стороны русских предполагаемому восстанию в ханстве. Целью восстания было создание правительства младобухарцев и установление действенного контроля над эмиром. Ташкент должен был при необходимости прислать войска, чтобы обеспечить успех. Колесов согласился с их просьбой, но посоветовал отложить восстание до тех пор, когда будет ликвидирован кокандский режим. Центральный комитет младобухарцев в Новой Бухаре начал подготовительную работу, но когда прошел январь, начался февраль, а Колесов все откладывал поставки обещанного оружия и боеприпасов, заговорщиков стало охватывать разочарование. Однако после захвата Коканда Колесов с энтузиазмом переключил свое внимание на Бухару. Недооценивая силу властей эмира и его армии и не придавая большого значения планируемому младобухарцами восстанию, Колесов думал, что вопрос с Бухарой будет решен несколькими залпами русских орудий. В начале мая 1918 года он без предупреждения появился в Новой Бухаре и сообщил младобухарцам, что через пять дней Ташкент нападет на эмира. К тому времени Колесов обещал привезти с собой много оружия, которым сможет поделиться с заговорщиками. Младобухарцы отказались от своих планов по организации широкомасштабного восстания, для которого у них не было ни времени, ни достаточного количества оружия, сформировали революционный комитет во главе с Файзуллой Ходжаевым и вооружили около двух сотен своих сторонников в Новой Бухаре.

Ночью 13 марта Колесов вернулся в Новую Бухару в сопровождении 46 солдат и принял командование над пятью или шестью сотнями стоявших там русских войск. Он посовещался с комитетом Ходжаева, и 14 марта во второй половине дня они послали эмиру совместный ультиматум, дав ему на размышление 24 часа. Алим должен был отправить в отставку своих министров, разоружить войска и передать всю полноту власти Исполнительному комитету, состоящему из младобухарцев, которые дадут ему советы относительно назначения нового правительства. В случае если эмир откажется выполнить эти условия, Колесов и младобухарцы планировали напасть на столицу. Получив такой ультиматум, эмиру ничего не оставалось, как драться. Сдаться на милость младобухарцев и их большевистских союзников означало бы спровоцировать гражданскую войну, в которой большинство его подданных пошли бы за религиозными фанатиками, а те, в свою очередь, выдвинули бы нового претендента на трон. Шансы, что русские захотят и смогут обеспечить Алиму эффективную поддержку в такой ситуации, как они сделали это в 1868 году в отношении его деда, были малы, учитывая революционные цели большевиков и шаткость их собственных позиций в России. Единственная надежда Алима состояла в том, чтобы положиться на свои войска и на неприязнь, которую его подданные демонстрировали в отношении младобухарских отщепенцев и их неверных союзников. Приняв такое решение, эмир стал тянуть время, собирая свои силы. Он согласился принять требования младобухарцев в принципе, но утверждал, как неоднократно делал это в прошлом году, что невежество и фанатизм его подданных допускают только очень постепенные реформы. В качестве слабого компромиссного жеста он заменил своего печально известного кушбеги Низам ад-Дина столь же реакционным, но менее известным Осман-беком.

Однако ни от Колесова, ни от младобухарцев нельзя было отделаться так просто. Ранним утром 15 марта они начали наступление на старый город и выиграли первую стычку менее чем в миле от его стен. Когда его первоначальная тактика затягивания времени не привела к успеху, Алим сделал другую попытку: он попросил перемирия и заявил о своей готовности принять все требования. Нападавшие отошли в Новую Бухару, куда к ним явились представители эмира, которые не только приняли ультиматум, но объявили о намерении Алима предоставить все гражданские свободы, отменить телесные наказания, смертную казнь и несколько завышенных налогов. Посланцы Алима просили только дать ему три дня, чтобы он мог убедить свои фанатичные войска разоружиться. Вместо трех дней Колесов дал эмиру один, и делегация из пяти человек с охраной из 25 всадников отправилась в старый город, чтобы наблюдать за разоружением войск эмира. Ночью на место, где остановились делегаты, напала толпа и перебила их. Было ли это сделано по приказу властей или с их молчаливого одобрения, неизвестно. Спастись удалось только двум кавалеристам из охраны, которые и сообщили о судьбе своих товарищей Колесову, находившемуся в Новой Бухаре.

Эмир использовал короткую передышку, чтобы дождаться подкреплений и разрушить часть железной дороги и телеграфную линию, соединявшую Новую Бухару с русским Туркестаном. 16 марта, обнаружив, что они отрезаны от любой помощи, русские в отчаянии полтора дня обстреливали старый город, пока у них не кончились боеприпасы, но все безрезультатно. Их неудовлетворительная меткость была объявлена бухарским духовенством знаком вмешательства высших сил. 17 марта Колесов дал приказ об отступлении в сторону советской границы в Каттакургане. Опасаясь репрессий со стороны местной власти, к войскам присоединились несколько тысяч русских и бухарцев, проживавших в Новой Бухаре, а также младобухарский революционный комитет. Из-за нападений отрядов бухарской конницы и разрушений на железной дороге за первые два дня солдаты и беженцы продвинулись всего на 30 миль (часто им приходилось снимать рельсы, по которым они проезжали, и снова класть их перед собой). 19-го Колесов остановился в Кизыл-Тепе и отправил к эмиру делегацию с просьбой дать ему мирно покинуть ханство. Не желая больше рисковать своими людьми, он послал с этой миссией Введенского и Мир Бадалева, которые как чиновники царского и временного режимов считались расходным материалом. Алим ответил требованием выдать руководящих членов революционного комитета Ходжаева, Фитрата и Бурханова, но Колесов отказался выполнять это условие из-за протестов многих гражданских беженцев.

Мирные потуги Колесова оказались напрасными, поскольку 17-го Ташкент узнал о его бедственном положении и приказал отправить все войска, стоявшие вдоль железной дороги от Самарканда до Кизыл-Аварта, чтобы спасти его. Два дня спустя отряд из 200 человек из Самарканда захватил Кермине и его бека, дядю Алима, а разведчики из этого отряда связались с Колесовым в Кизыл-Тепе. Перед перспективой массированной атаки русских эмир запросил мира. Колесов был счастлив выпутаться из этой авантюры, которая едва не кончилась катастрофой. 25 марта, после двухдневных переговоров, было подписано мирное соглашение. Соглашение было односторонним, поскольку налагало обязательства только на Бухару, и вместе с тем для Бухары это была победа в том смысле, что об ультиматуме Колесова и младобухарцев больше никто не вспоминал, и Россия на время отказалась от попыток распространить революцию на территорию ханства. По соглашению, эмир обещал распустить свою армию и разоружить подданных; возместить России ущерб от повреждения железной дороги, заплатить за ее восстановление и в будущем охранять ее, а также почтовую службу и телеграф; произвести обмен военнопленными с Россией; не возлагать на низшие классы бремени оплаты недавних военных расходов; принимать дипломатических представителей Советской России и защищать всех граждан России в ханстве; сохранять строгий нейтралитет в любых вооруженных конфликтах России с ее врагами; гарантировать свободное передвижение русских войск по железной дороге и передать России всех контрреволюционеров, которые нашли убежище в Бухаре. Однако, если не считать очередного использования военного принуждения, у России не было способа гарантировать, что эмир будет выполнять эти обещания, и прошло некоторое время, прежде чем Ташкент снова захотел рискнуть применить силу.