Северина Рэй – Бесправная жена дракона - Северина Рэй (страница 29)

Вместо былой добродушной улыбки появляется оскал, и меня начинает трясти от потрясения, что всё перевернулось вверх дном.

— Эйва? Что происходит? — тихо спрашиваю я, надеясь, что она находится под чарами, но интуиция вопит, что дело совершенно не в этом.

— Спускайся вниз, иномирянка, если хочешь увидеть свою дочурку живой. Ты такая сентиментальная, сразу же полюбила полусироток, — ухмыляется Эйва и толкает меня к краю открытого проема. — Давай, не трать мое время. Я и так слишком много своих ресурсов на тебя израсходовала.

— Ты не в себе, Эйва, приди в себя. Ты ведь не такая, — шепчу я, надеясь достучаться до нее, когда вижу, как меняется цвет ее карих глаз на тускло-голубые. Это явно неспроста, и внутри ворочается догадка, которую она вскорости подтверждает.

— Не взывай к бедняжке Эйве, она мертва.

Женщина передо мной улыбается, а я холодею, чувствуя, как грудную клетку сжимает обручем страха.

— Она мертва уже как восемь лет, так что я та, кого ты знаешь под именем Эйва, Белослава. Или как тебя называть, иномирянка? Белослава ведь не твое имя.

— Не твое дело! — резко отвечаю я, но вызываю у нее лишь хохот.

Мне становится не по себе, что всё это время за личиной доброй и готовой всегда помочь домовушки скрывалась нечисть.

— Что ты подсыпала в пирог?

— Снотворное. Можешь не переживать, они не умрут, их смерти мне без надобности. Понимаешь ли, выгоды никакой, а никто за их смерть не платил. А без оплаты я такую работу не делаю. А ты зубы мне не заговаривай, спускайся в подвал. Мы ведь обе знаем, что богатырей поблизости нет. Я распорядилась, чтобы все князья жили подальше от нас, а остальные богатыри караулят алтарь.

Она довольно улыбается и кивает мне за спину, но когда я слышу, как Первушка предлагает убить ее, повторять снова мне уже не нужно. Я буквально лечу вниз, не обращая внимания на темноту, а когда оказываюсь внизу, приходится пройти еще несколько метров по узкому коридору, прежде чем я вхожу в довольно просторный цоколь, в центре которого — самодельный деревянный алтарь, вокруг которого нарисован круг красного цвета. Чем ближе я подхожу, тем отчетливее чувствую запах крови, и от этого стынут внутренности.

— Ирэн? — шепчу я, когда вижу свою девочку сидящей на этом алтарю. Ее рот завязан тряпкой, а из испуганных глаз текут слезы, что вызывает в моем сердце укол щемящей боли.

Хочу уже кинуться к ней, как кто-то вдруг удерживает меня за ткань платья, с силой откидывая в сторону.

— Долго ты вела девчонку. Стареешь, — недовольно звучит мужской голос. Это Первуша, который стоит сбоку и смотрит на вошедшую следом за мной Эйву.

— К чему торопиться? Полночь через десяток минут, в самый раз.

— Нужно ее согласие! — шипит Первуша, дергая домовушку к себе за грудку, а я вдруг замечаю Миролюбу, которая сидит справа от меня в самом углу и тихо всхлипывает.

Никакая она не Баба-Яга. Не зря я думала, что она совсем на нее не похожа.

— Получим, Кощей, получим, — зловеще говорит Эйва и переводит свой торжествующий взгляд на меня.

Я же не могу отчего-то сдвинуться с места, словно на меня наложили заклятие, которое заморозило всё мое тело.

— Не трогайте мою дочь! — рычу я Эйве в лицо, чувствуя себя обманутой, но сейчас это наименьшая из моих проблем.

— Она нам не нужна, — улыбается домовая и поглаживает меня своей сухой ладонью по щеке.

Мне хочется отшатнуться, чтобы она не смела трогать меня, но приходится вынужденно терпеть, так как сделать я ничего не могу.

— Ее кровь нам подходит для ритуала, но твоя гораздо лучше.

Передо мной стоит не Эйва, к которой я привыкла, а совершенно другая женщина. Даже голос у нее становится глуше, ниже и неприятнее. Словно когтем проводят по бетону.

— Хочешь, чтобы Ирэн не только осталась в живых, но и вернулась домой целой и невредимой? — вкрадчиво, будто демон перекрестка, спрашивает у меня домовая, и я киваю, уже зная, что она попросит взамен.

— Тогда ты войдешь в этот круг вместо нее. Добровольно, Белослава.

Глава 29

Мои ноги начинают идти вперед против моей воли, словно я марионетка, управляемая Эйвой, которая ступает за мной след в след. Тело останавливается аккурат перед кровавым кругом, и я на секунду зажмуриваюсь, гадая, чья это кровь. Неужели человеческая?

— Не гадай, Белослава, — хрипит сзади меня домовая и проводит острым когтем по моей спине сверху вниз вдоль позвоночника. — Кровь князя Бронислава сослужила нам неплохую службу.

Мое сердце начинает стучать еще сильнее, хотя казалось, что дальше уже некуда. Взгляд невольно падает на лежащее в левом углу тело Бронислава. До этого я не замечала его, так как в подвале царит полутьма, а я была слишком взволнована, чтобы изучать всё вокруг настолько досконально.

— Что с ним? Он жив? — спрашиваю я дрожащим голосом.

Не то чтобы я переживала за него так же, как за дочь, но всё же он живое существо, пусть и дракон.

— Слышу, как колотится твое сердечко. Переживаешь за него? Не стоит. Он ведь так гнусно поступил с тобой и детьми. Тебе пришлось бежать и угодить из-за него в ловушку.

Шепот Эйвы звучит, казалось, у самого уха, хотя между нами расстояние явно больше. Напрягает, что она стоит за моей спиной, и я ее не вижу, но и поделать с этим я ничего не могу, оттого и чувствую себя как никогда беспомощной. В душе царит неверие, что всё это не кошмарный сон, а самая что ни на есть реальность, где в главной роли злодейки выступает именно Эйва.

— Это был не он, а твои ведьминские чары, — упрямо заявляю я, а сама смотрю на дочь, взглядом пытаясь дать понять, чтобы она не плакала, что всё будет хорошо.

— Уверена? — как-то заговорщически произносит Эйва и явно ухмыляется. — Мои чары лишь подавили его личность, вытащив наружу всё то плохое, что он скрывал. Под ними он стал вести себя не так, как его научили, чтобы сохранить репутацию и не посрамить род, а так, как он хочет. Всё, чего душа пожелает. Ты удивишься, Белослава, какой можешь оказаться ты сама.

— Ты не посмеешь! — выпаливаю я, ведь больше всего на свете боюсь оказаться в теле и стать лишь свидетельницей жизни, не в состоянии ни на что повлиять.

Сказывается мое прошлое, когда я наблюдала за тем, как все живут счастливой жизнью, выходят замуж и позволяют себе делать то, что хотят. В то время как я долгое время боялась пойти даже наперекор матери, обидеть сестренку, которая отобрала мое женское счастье, а затем всю жизнь кусать локти, что была такой бесхребетной дурой.

— Так ты у нас обиженная любовью дочь.

Кажется, Эйва читает мои мысли. По коже сразу же бежит холодок, и я напрягаюсь, впрочем, всё еще не могу двигать конечностями.

— Было бы у нас больше времени, я бы показала тебе, на что я способна, что посмею, что не посмею сделать, — зловеще шипит Эйва, которой не нравится мой тон, а затем разворачивает меня силой мысли к себе. Мы оказываемся с ней лицом к лицу.

Я стискиваю челюсти, видя перед собой совершенного другое лицо. Более помолодевшее, но вместе с тем и злобное. Осанка становится прямой, а в уголках губ притаилось торжество. Ей удалось всех обдурить и притворяться всё это время бедной и несчастной.

Я корю себя, что не поняла этого раньше. Еще тогда, когда она предложила свою почти что безвозмездную помощь. Вот только идти мне и правда тогда было некуда, поэтому я и согласилась, посчитав ее своей благодетельницей.

Прав был Илья, когда сказал, что нечисть готова помогать лишь когда ищет выгоду. Вот и Эйва изначально нацелилась на меня. Последнее вдруг отрезвляет, приводит мои хаотичные мысли в порядок, заставив по-другому взглянуть на всю эту ситуацию.

— Почему я? Зачем тебе нужна я? — выдыхаю я, чувствуя, что в этом кроется причин всех бед.

— Узнаешь, как только дашь свое согласие.

— Согласие на что?

— Мама, она задает слишком много вопросов, — звучит вдруг голос помоложе, и из темноты выходит та, кого я совсем не ожидала здесь увидеть. — И усыпи девчонку на алтаре, она слишком громко всхлипывает, раздражает.

Эйва щелкает пальцами, и я слышу, как сзади плач прекращается, однако мое чутье говорит о том, что с дочкой всё в порядке. Может, и к лучшему, что она без сознания. Не увидит того, что здесь происходит. Она ведь дитя, и ей ни к чему портить психику.

Передо мной же в это время предстает Марена, новоиспеченная жена князя Бронислава.

— Мара? — произношу я, слыша, как в ушах стучит пульс.

Голова кружится, но я по-прежнему не управляю своим телом, ведь оно отдано во власть Эйве. Вот только даже так она не может заставить меня переступить через кровавый круг и войти туда, откуда назад пути уже не будет. Ей нужно мое согласие, которое она и хочет получить.

Эйва берет княгиню под руку и поглаживает ее по руке. Даже ее взгляд, который она на нее кидает, становится ласковым и любящим. Такой я ее никогда не видела, а уж после того, как она показала свое истинное лицо, полное гнева и злобы, даже удивлена, что она способна на эти чувства, которые злодеям, как мне казалось, не свойственны.

— Мара Моревна, — улыбается Эйва и снова смотрит на меня, сверкая сталью в глазах и гордостью за свое чадо. — Доченька моя ненаглядная она. Неужто не увидела сходства? Долго я ждала, пока ты придешь в тело Белославы, а как дождалась, возликовала. Не напрасны мои труды, не врет пророчество.