Северина Рэй – Бесправная жена дракона - Северина Рэй (страница 17)

— Да городская тут разгуливает почти обнаженная, заманивает мужиков наших, у тех одни слюни текут.

— Зачем ей это? — спрашиваю я, нахмурившись.

Сомневаюсь, что так оно и было на самом деле, но вижу, что женщины настроены агрессивно и готовы гнать Алену, не вписывающуюся в местный колорит своей красотой, вилами до самого края деревни.

— Почем нам знать. Сейчас отмутузим ее да к ведьме на отшибе отведем, давно дань не преподносили. Как раз до возвращения богатырей успеем.

— А разве они сегодня не в деревне?

Я настороженно смотрю в сторону дома, но откуда никто носа не высовывает, несмотря на крики, и мне становится не по себе.

— В соседнем селе весь скот подох, так что они туда с проверкой отправились. Ну ничего, не сегодня-завтра уедут, и мы спокойно, как раньше, заживем.

Все, кто прислушивается к нам, согласно кивают и галдят, настроенные отвести Алену к ведьме, и я чувствую липкий неприятный страх, просачивающийся под кожу. Если до этого хотела разнять драку двух женщин силой, то теперь понимаю, что никто мне вмешаться не даст. А против двух десятков женщин мы с Аленой ничего сделать не сможем.

— А зачем ее к ведьме? — спрашиваю я, уже придумав план по спасению непутевой девчонки. Не успела приехать, как уже нажила себе проблем.

— Так красивая шибко. Ведьма таких не любит. Прознает если, решит, что мы скрывали ее. Тогда всем нам не поздоровится, — отвечает одна из наших соседок.

Она довольно молодая, но какая-то вся рябая и хромая. Тонкие черные волосенки спрятаны под серой косынкой, отчего сильно выделяются ее и без того высокий лоб и нос с горбинкой. Узкие губы поджимаются, когда она снова кидает взгляд на Алену, а затем льдистые глаза смотрят на меня. И чудится мне, что в глубине их таится подозрение, от которого меня прошибает пот.

— Богатыри… — начинаю было я говорить, но осекаюсь, увидев насмешку. Отовсюду раздаются издевательские смешки.

— Они как приехали, так и уедут. Не первые чай за эти десять лет. А мы останемся тут жить под боком Ги. Нужно умаслить ее, чтобы не осерчала на нас за помощь этим богатырям. А что это ты тут нам такие вопросы задаешь? За богатырей заступаешься? Иль подружка эта городская тебе?

Мне кажется, будто почти все пары глаз сосредоточиваются на мне, хотя это объективная ложь, и я гулко сглатываю, пытаясь избавиться от чувства страха.

— Точно-точно, она же как раз в доме Эйвы поселилась. Чего это вы ее привечали?

— Кто она тебе?

Отовсюду сыпятся вопроса, как из пулемета, и даже Марфуша делает перерыв, устав избивать Алену, которая всё еще имеет силы к сопротивлению и нет-нет наносит той хоть и хилые, но удары.

— Я о вас беспокоюсь, — нахожусь я с ответом. — Алена — невеста богатыря Ильи. Если вы отдадите ее ведьме, он сразу прознает о ее исчезновении и развернет тут лагерь по поиску своей женщины. И тогда уж никакой приказ не остановится его, все дома перетряхнет и найдет виноватых.

Уж не знаю, почему Алена не сказала им, кто она такая и чья невеста, но после моих словах в женских рядах идут брожения. Они начинают перешептываться и в конце концов в страхе отступают. Даже Марфуша убегает, услышав про богатыря, и вскоре мы с Аленой у забора остаемся одни.

— Вот так вам! Бегите и больше не возвращайтесь, если не хотите получить еще! — кричит она, размахивая кулаками, но выглядит это жалко. Будто чихуахуа лает вслед борзой, которая чуть не откусила ей голову минутой ранее.

Я же отталкиваю ее и открываю калитку, чувствуя беспокойство за дочь. Но когда врываюсь внутрь, вижу, как домашние спокойно сидят за столом. Эйва стоит с половником в руке и разливает по тарелкам суп, Ирэн уплетает за обе щеки хлеб с сыром, а ее телохранитель, темноволосый и такой же высокий, как Илья, раскачивает люльку, в которой спит Любава.

— А что здесь происходит? — выдыхаю я, не веря до конца в увиденное.

— Ужин, — отвечает флегматично Эйва и, прищурившись, достает еще две тарелки. Следом за мной входит изрядно помятая и растрепанная Алена, с которой после драки слетает весь ее столичный лоск.

— А как же… Вы что, не слышали крики с улицы?

Я растерянно смотрю на них, но интерес проявляет только Ирэн.

— Матвей запретил мне подходить к окнам, — недовольно говорит она.

— В мои задачи входит — защита маленькой госпожи и обеспечение ее безопасности. Сбор шумной агрессивной толпы у дома — потенциальная угроза.

Матвей грамотно обосновывает свое бездействие, но в глазах я вижу смешинки. Алена ему не нравится, и раз прямого приказа от Ильи не было, то и защищать ее от местных жительниц он не собирается.

— Да я здесь всех засужу! Они у меня еще попляшут! — ворчит в это время Алена, которая едва не плачет в подсобке, где стоят настойки и мази от ран и увечий, но даже Эйва не подрывается с места, чтобы ей помочь.

Что-то мне подсказывает, что пока я была в администрации, их день проходил не менее тяжко и утомительно.

Убедившись, что с Ирэн всё в порядке, я сажусь со всеми за стол и с удовольствием ем рисовый суп. Силы на сегодня мне еще понадобятся, ведь рано лечь мне сегодня никак не удастся. Мы с Матвеем, которого Илья представил мне утром перед тем, как ушел, переглядываемся, и он кивает, подтверждая, что всё в силе. Однако меня всё равно одолевает беспокойство. И не зря.

Ни через час, ни через два Илья не возвращается. Как и все остальные богатыри.

Глава 17

Когда наступает ночь, никто в доме, кроме детей, не спит.

Сжалившись над Аленой, Эйва усаживает ее на стул около печи и обрабатывает раны от чужих ногтей и зубов. Я молчу о возможных последствиях, сомневаясь, что местные знают, что такое сепсис, но уповаю на возможности трав Эйвы, которая прекрасно разбирается в этом, раз даже мое лицо помогает сохранять в приличном виде.

— Может, нам стоит послать подмогу? Женщины сказали, что они всем отрядом уехали в соседнюю деревню из-за погибшего скота, а раз мы знаем, куда они поехали, то найдем их.

Матвей качает головой и хмуро посматривает в окно, словно способен увидеть там что-то, кроме нашего отражения или темени за стеклом.

— Вы никуда не пойдете. А раз они еще не вернулись, значит, там произошло что-то серьезное. А это еще один важный повод сидеть дома и не высовываться.

— Но если с ними что случилось по дороге? — продолжаю я переживать, в то время как Алена на заднем фоне пищит и едва не плачет, когда ее раны болят от действий Эйвы.

— Они натренированные воины, лучшие в своем деле, — отвечает уверенно Матвей, ни капли не сомневаясь в своих суждениях. — Вы им помочь ничем не сможете, даже если что-то и случилось. Будьте уверены, как они закончат с делами, вернутся в Кукуево. Вам же лучше пойти спать.

— Алена, хотя бы ты скажи ему, — пытаюсь я воззвать к разуму невесты Ильи, которая сидит перебинтованная с кислым выражением лица.

— Что сказать? — с недоумением спрашивает она и пытается поправить прическу растопыренными пальцами. — Илья — взрослый мужчина, защитник рода и семьи. Удел женщин — сидеть дома и ждать, когда он вернется с вестями.

— Но если с ними приключилась беда?

Из меня рвется отчаяние, и я едва не заламываю пальцы, вот только понимания не нахожу ни у кого из присутствующих.

— Какая беда? — непонимающе хлопает глазами Алена, и в ее глазах я вижу сплошную пустоту и жалость к себе. — Они же богатыри.

Я перевожу взгляд на Матвей и вижу, что на Алену он смотрит со снисхождением и усмешкой, словно видит ее насквозь и готов предугадать все ее мысли.

— Последуйте примеру Алены, госпожа Белослава, — говорит он уже мне, глядя на меня с более серьезным выражением лица. — Вот она совершенно ни о ком, кроме себя, не беспокоится. Оттого и красивая такая, без единой морщинки на лбу.

Алена, вместо того чтобы возмутиться оскорблению, улыбается, принимая его слова за комплимент, а я едва не рычу, раздраженная на присутствующих, что отсутствие богатырей волнует только меня.

— Но старосте мы хотя бы можем сообщить об этом? Хотя, наверное, кто-то уже дал ему весточку, ни одного же господина Ильи нет дома, — последнее я говорю задумчиво и подхожу ближе к окну, прислонившись к нему лицом, чтобы разглядеть, что происходит на улице.

Лишь в одном доме в зоне моей видимости горит свет в одном окошке, но и тот почти сразу погашается, словно никому и дела нет до того, что где-то могут страдать люди.

— Мы элитная гвардия императора Бояра, госпожа Белослава. Служим на благо родины не один десяток лет, так что ваши волнения напрасны. К тому же, если бы случилось что-то серьезное, они бы уже дали весточку, и я бы вам обязательно об этом рассказал.

Голос у Матвея спокойный и уверенный, видно, что в своих суждениях он не сомневается, и именно поэтому моя тревога слегка уменьшается, и я отхожу от окна, присаживаясь снова за уже убранный чистый стол.

— Раз Ильи нет, я займу его комнату. Уже пора спать, а у меня режим, мне нужно его соблюдать, — спокойно говорит Алена и встает, зевая на ходу. — Не переживайте, как стелить постель, я уже и сама научилась.

Она уверенно берет постиранные простыни с сундука в углу и идет в комнату Ильи, совершенно не задумываясь о том, как нагло звучат ее слова.

— Бедовая девчонка, — выносит вердикт Эйва и качает головой. — Я проведаю детей, Белослава, и тоже лягу. Если что, зовите, я сразу же проснусь.