Северина Рэй – Бесправная жена дракона - Северина Рэй (страница 11)

Я же покачиваю сытую и тихую дочку в люльке, пытаясь параллельно сосредоточиться на бумагах. Новоявленный староста деревни Твердислав, или Твердило, как его величают односельчане, показался мне мужчиной ответственным и добросовестным, даже внешне напоминал мне моего деда — такой же рыжеволосый, с пышными усами, твердой челюстью и большим, словно медведь.

Он всю жизнь был авторитетом и слово свое держал, никогда не нарушал его. Отчасти поэтому я сразу же согласилась местному старосте помочь, вот только пока находила косяки прошлого главы, который обворовывал деревню будь здоров.

— И что нам теперь делать, Любава Брониславовна?

Я наклоняюсь над люлькой и воркую с дочкой, которая не желает засыпать, лишь сонно зевает и тянет ко мне ручки. Я поднимаю ее и прижимаю к груди, решив пока отложить счетные книги и разобраться в себе.

С тех пор, как я родила, у меня не было ни секунды свободного времени, чтобы подумать над собственными чувствами. Они двоякие, ведь буквально за миг меня с размеренной жизни кинуло в пучину интриг и невзгод, где приходится бороться за место под солнцем.

Сначала новорожденную дочь у меня отобрали, а как мы бежали в Кукуево, я ни разу не оставалась одна. Всё время рядом находилась Эйва или ее сестрица, так и не оставившая своих надежд поживиться: хоть добром, хоть сплетнями. Это сначала мне показалось, что она сама по себе говорливая, но не любопытная, но как только привыкла ко мне, поспешила сразу же с расспросами, выискивая в моем переезде подвох. Я не спешила с ней делиться своей подноготной, Ирэн была научена суровой жизнью не доверять никому, а вот Эйва на попытки Миролюбы лишь усмехалась и поворачивала разговор таким образом, что та вываливала на нее все новости и слухи деревни, помогала в уборке, а к вечеру уходила не солоно хлебавши.

Я же никак не могла покопаться в себе и понять, что я чувствую и как ко всему отношусь.

В прошлой жизни мне поставили диагноз бесплодие, и я смирилась с тем, что у меня никогда не будет детей. Заморозила свои эмоции, но они нет-нет прорывались, когда годы шли, я взрослела, а все мои ровесники давно обзавелись семьями и детьми. Мне же оставалось наблюдать за чужим счастьем со стороны.

Самым же болезненным было счастье младшей сестры Лизы, которая вышла замуж за моего бывшего жениха Игоря и родила ему троих детей. А когда отец умер, мать и вовсе перестала скрывать, что любит младшую дочь больше, чем старшую, то есть меня.

— Квартиру бабушки я переписала на Лизу, ей нужнее, она мать, а ты работаешь и сама о себе позаботишься… Всю свою пенсию Лизочке перечислила я, а ты мне коммуналку оплати, а то мне свет отключат… Помоги Лизе собрать детей в школу, у них деньги закончились, а ты бездетная, на кого тебе тратиться еще, как не на семью?

С каждым годом запросы этой “семьи” увеличивались, да и все стали забывать, как эта самая Лиза увела у меня жениха, а мать стала причиной моей бесплодия.

Я никогда маму не обвиняла вслух, считая, что это была моя ответственность, я ведь была уже совершеннолетней и сама могла бы просчитать риски, но в глубине души таила на нее обиду. За ту ситуацию. За нелюбовь. За пренебрежение. Элементарное отсутствие сочувствия.

Делами сестры и ее семьи старалась не интересоваться, чтобы не травить себе душу, но спустя десять лет брака Илья бросил Лизу ради более молодой и легкой, оставив ее с тремя детьми и без алиментов. Скрылся в неизвестном направлении и даже детей по телефону с днем рождения не поздравлял. Тогда меня и отпустило. Козлом он обычным оказался, инфантилом, не способным брать на себя ответственность.

Вот только осознание этого не вернуло меня в прошлое и не исправило ту ошибку, которую я совершила по молодости, так что сейчас, когда мои многолетние мечты вот таким странным образом воплотились, я не понимала, как к этому относиться.

Так уверилась, что никогда не познаю радость материнства, что за несколько дней разом став матерью двух девочек, не понимала, как этого осознать и принять.

— Кх… кх…

Любава будто чувствует мое состояние и кряхтит, суча ножками, а ручками тянется к моей груди. Намекает, что проголодалась. Я приспускаю хлопковое платье и прикладываю ее к груди, а пока наблюдаю за тем, как она жадно кушает и смотрит мне в глаза, будто заглядывая в душу, начинаю оттаивать.

Мое замороженное сердце начинает стучать с усилием, разгоняя по венам горячую кровь, а я пропитываюсь чувством любви, которое затапливает меня, словно океанский шторм судно.

Казалось, я снова дышу полной грудью и вижу мир в ярких красках. Блеклые цвета отступают, уступая место цветастым и радужным, а сама я улыбаюсь во весь рот, прижимая к себе свою дочь. Только сейчас осознаю, что именно я являюсь матерью этого чуда с маленькими пальчиками и крохотным носиком. Пусть ее выносила прежняя хозяйка этого тела, но я вдруг со всей ясностью осознаю, что она больше никогда не вернется.

Я знала этого с самого начала, когда впервые открыла глаза в этом мире, но всячески гнала эти мысли подальше, не желая верить, что из цивилизованного мира попала в магический, где о водопроводе и сантехнике здесь и не слышали.

— Обещаю, я стану вам с Ирэн лучшей мамой, — шепчу я Любаве, которая сонно зевает и прикрывает глазки. На этот раз засыпает, словно чувствует мое настроение, удостоверяется, что я их со старшей сестрой не брошу и буду о них заботиться.

Я же кладу ее в люльку и даю себе обещание не делать никаких различий между Ирэн и Любавой, а любить их одинаково. Не повторять судьбу своей матери, которая сделала дочерей несчастными. Одну недолюбила, а вторую любила настолько сильно, что сделала ее не приспособленной к самостоятельной жизни.

— Вы хорошая мать, Белослава.

Я едва не подскакиваю, когда надо мной звучит низкий бас Ильи. Спешно поправляю верх платья, проверяя, скрыта ли под тканью грудь, а затем поднимаю взгляд вверх. И на меня снова смотрит до боли знакомая грозовая туча в виде бывшего начальника.

Я встряхиваю головой, прогоняя наваждение, и напоминаю себе, что это богатырь императора Илья, и мне нельзя вызывать у него ненужных подозрений.

Приходит запоздалый страх, что если кто-то обнаружит, что я не настоящая Белослава, мне несдобровать.

Глава 13

Я поливаю грядки из лейки, пока Илья таскает воду в огромный чан, который мы с Эйвой приобрели для полива огорода, как только председатель заплатил мне за выполненную работу. Осветив проблемные зоны, я набросала ему ответы для проверки на случай, если ревизор из столицы будет допрашивать его о растрате. Как главный счетовод, именно я буду отчитываться о тратах, которые позволил себе предыдущий голова, но новый был из тех людей, которые предпочитают быть в курсе происходящего. Достойно уважения.

— А что вы проверяете в окрестностях, если не тайна? — спрашиваю я у Ильи, когда он в очередной раз приносит разом четыре ведра воды из колодца. Силой он точно не обделен, в чем я успела убедиться за всю неделю, что он живет у нас в доме.

С того дня, как он застал меня за кормлением, общение между нами сократилось, но всему виной мой страх, который я умело прикрыла стеснительностью. Впрочем, и в этом я не лукавлю, ведь мужчина, так сильно похожий на моего начальника, и правда вызывает у меня повышенное сердцебиение и заставляет потеть ладошки. И дело не только во внешней схожести. Он так же, как и объект моей влюбленности в прошлой жизни, готов всегда помочь.

Каждый раз, когда богатырь предлагает сделать что-то во дворе, я стараюсь быстро ретироваться, что-то пробурчав заранее в ответ, на что Эйва неодобрительно качает головой, но в наши взаимоотношения не лезет.

Даже ей я бы не созналась в истинной причине своей холодности, ведь поделиться тем, кто я есть, ни с кем никогда не смогу.

Но вместе с моими попытками сократить общение с Ильей, он, наоборот, стал посматривать на меня с каким-то прищуром и не скрываясь. Всякий раз, когда я выходила во двор, чтобы заняться сорняками или поливом, его взгляд следовал за мной непрерывно, будто он в чем-то начал меня подозревать. Так что приходится поменять свою тактику.

— Проверяем окрестности на предмет темной магии, — охотно отвечает Илья и кладет ведра около бочки, где они и лежат большую часть времени.

— А как? — спрашиваю я снова с интересом, а сама наклоняюсь, чтобы очистить грядку помидоров от сорняков. Они растут тут гораздо быстрее и агрессивнее, чем в моем старом мире, и мне кажется, что это влияние местной магии, которой мир переполнен сполна. Но свои предположения я не высказываю, как и не задаю вопросов Эйве. В прошлом Белослава жила в Краснограде, славящийся своими урожаями. Чем занималась там прошлая хозяйка тела, я не знаю, но что-то мне подсказывает, что белоручкой она не была.

Во всяком случае, мое тело приспособлено к тяжелому труду, и ни одна мышца не ноет, даже если я весь день провожу на огороде и в доме за уборкой и разбором хлама в чулане, который мы до сих пор не разобрали с Эйвой.

Чем больше времени проходит, тем отчетливее я понимаю, что мне не хватает знаний и воспоминаний Белославы. Приходится учиться и узнавать что-то новое об этом мире опытным путем и в разговоре с местными, но я опасаюсь задавать вопросы, чтобы не вызвать подозрений, поэтому приходится довольствоваться тем, что они сами говорят и чем делятся.