Северина Мар – Сердце истинного вампира (страница 2)

– Кажется, вы немного скучаете, – протянула Катаржина.

– Я… жду жену, а вот и она! – он словно выдохнул, и уставился куда-то за ее спину.

Его янтарно-желтые глаза, засияли, как у пса, дождавшегося хозяйку. Катаржина нахмурилась, на нее он никогда так не смотрел.

Из-за ее плеча вышла женщина в аляповатом розовом платье, похожем на ночнушку, но не ту, которую можно соблазнительно спустить за лямку с плеча, а вроде тех, которые носят старые девы – в уродливый мелкий цветочек, с дешевым кружевом, идущем по рукавам и подолу. Ее русые волосы были собраны в пучок, притворявшийся элегантным, а натянувший ткань живот, отчетливо говорил, что она на сносях и хорошо, если не родит до конца вечера.

– Мариан, я захватила нам пирожков и булочек с маком, пока шла назад! – воскликнула она, протягивая ему заваленную закусками тарелку, и, вдруг замерла, словно только сейчас заметив Катаржину. – Ой, здравствуйте!

– Панде Катаржина, это моя жена – Бланка. Дорогая, панде Катаржина руководит Ведомством благоденствия и она дочь главы содружества, – представил их Домак.

Бланка заохала, чуть не опрокинув тарелку с пирожками, и принялась осыпать безвкусными комплиментами платье Катаржины, та пропустила их все мимо ушей. Она слышала, что Домак женился на обычной женщине, не оборотне, еще лет десять назад, и та нарожала ему уже двоих детей, и, кажется, готовилась родить третьего.

Катаржина такого не понимала. Конечно, в Содружестве все были равны: люди, оборотни, ведьмы, и даже мерзопакостные вампиры, но все равно ей казалось правильным и верным находить пару себе под стать, а не клепать полукровок вместе с женщиной чей срок истечет прежде, чем у самого Домака проклюнется седина.

– Полковник, хотела поговорить с вами по… рабочим вопросам, – сказала Катаржина, перебивая Бланку, которая все продолжала лепетать про чудесный вечер и восхитительную музыку. – Давайте отойдем ненадолго.

– Панде Катаржина, вы хотите поговорить прямо сейчас? Быть может это подождет до завтра?

– Нет, не подождет. Или вы хотите сказать, что вам плевать на благополучие Содружества?

– Мариан, иди, – зашептала Бланка, вмешиваясь в их разговор. – Иди, если так нужно. Я тебя здесь подожду.

Катаржина пошла вперед, довольная, что все получилось, как она хотела. Домак плелся следом за ней. Они вышли из зала, прошли чуть дальше по застеленному ковровой дорожкой коридору. В одной из комнат, мимо которых они проходили, сидел, развалившись в кресле, Игнат. Он проводил их мутным взглядом, Катаржина его проигнорировала.

Она завела Домака в подсобку, которую приметали еще давно, и часто использовала во время мероприятий в Дворце Содружества для подобных целей. Они зашли внутрь, заперев дверь на хлипкий крючок.

Катаржина села на комод, где хранились тряпки и ведра, Домак встал между ее ног.

После того, как они закончили, он ушел первым. Поправив чулки и пригладив растрепавшиеся волосы, Катаржина вышла в коридор. Оставалось совсем немного времени до того, как отец будет произносить речь.

По пути в зал она зашла за Игнатом, успевшим задремать в кресле. Его лицо раскраснелось, и от него пахло перемешанным содержимым всей продукции лакокрасочного завода. Когда она его растолкала, он сонно поглядел на нее из под покрасневших век.

– А, это ты? Чего тебе надо?

– Пойдем, Игнат. Скоро начнется речь отца!

Она потянула его за руку, заставляя подняться из кресла, а затем отвесила ему пару оплеух.

– За что?! – воскликнул он, хватаясь за щеки.

– Чтобы взбодрить, – взяв за руку, она вывела его в коридор.

Если бы она была не оборотнем, а простой девушкой, то едва ли ей хватило бы сил, чтобы тянуть за собой такую тушу.

– Ох, Катаржина, и зачем ты затащила Домака в чулан? У него же пять детей!

– Пока, вроде, двое. И ты не моя совесть.

– И почему тебе обязательно надо быть такой злой и вечно хватать то, что не твое? Не можешь, что ли найти свободного?

– Заткнись.

– Это все из-за того, что мамы у нас нет, – заключил вдруг Игнат. – Тебя просто не любили никогда достаточно. Ты все думаешь, что сможешь заполучить любовь отца, если будешь вести себя правильно, но нет. Он ведь любит только себя и власть, а не нас. Вот!

Катаржина прикусила губу. Они уже вошли в зал, и она не могла его ударить при всех.

Все уже было готово к речи отца. Танцы закончились и гости выстроились перед сценой, где до этого играли музыканты. Все ждали пока выйдет глава Содружества.

Пробравшись через толпу, они встали в первых рядах. Катаржина покосилась на брата. Его лицо было красным, как переваренная свекла, но он хотя бы мог не покачиваясь стоять на месте.

Под оглушительные аплодисменты на сцену поднялся отец. Катаржина хлопала ему так, что у нее заболели ладони.

Они виделись утром на параде, а потом он был занят делами и им за весь день так и не удалось поговорить. Она надеялась, что после окончания праздника сможет лично поздравить его со столетием Содружества.

Отец был высоким и крепким, как и Игнат, хотя из-за обилия дел и огромной ответственности, лежавший на его плечах, и подусох за пару последних лет. Глядя на него, Катаржина подумала, что устроит трепку его кухаркам, чтобы те лучше готовили, а не думали, что раз глава весь в делах, то некому их приструнить. Его серебристая, пышная, короткая борода закрывала горло. Медово-карие глаза пристально осматривали, собравшихся в зале людей, и каждому казалось, что смотрит он только на него.

– Братья и сестры, панде и пандер, – пророкотал он. – Сегодня мы празднуем великий день, великий праздник победы оборотней, ведьм и людей над кровавым и темным правлением вампиров и создание новой, совершенной и прекрасной страны – Содру…– он вдруг закашлялся, не сумев закончить фразу.

Отец все кашлял. Люди молчали, не смея перешептываться. Катаржина сжала ладонь Игната так сильно, что тот пискнул.

Глава тяжело и хрипло дышал, опустив микрофон. Он покачнулся и чуть не упал. К нему выбежал начальник охраны – пандер Людмил, и подхватив его под руки, увел за кулисы.

– Панде и пандер, произошли небольшие технические неполадки! – объявил вышедший на сцену ведущий. – Все хорошо! Не беспокойтесь, с главой Содружества все в порядке! Сейчас к вам вернутся артисты, а официанты вынесут новые закуски! Наслаждайтесь праздником в честь столетия Содружества!

Ни Катаржина, ни Игнат уже этого не слышали, они были в задней комнате, стояли возле стены, куда их оттеснили врачи и охрана, суетившиеся возле отца, который лежал на диване без сознания, а из его рта, поднимаясь из горла, шла темная кровь.

Глава 2

На юге даже в середине осени светлело непривычно рано. Лучи солнца настойчиво били в глаза, пробираясь через тюль. Катаржина потянулась, неохотно разлепляя веки, но увидев, что стрелка на часах перемахнула через восемь утра, вскочила на ноги.

И как она могла забыть поставить будильник!

Быстро приведя себя в порядок, и не забыв, впрочем, уложить волосы, и тронуть губы алой помадой, она поспешила в спальню к отцу. Она старалась, как можно больше времени проводить возле него.

Доктора так и не смогли понять, что с ним происходит. Сжиравшая главу Содружества изнутри напасть была не похожа, ни на что из того с чем раньше им приходилось сталкиваться.

Из Ведомства тонких наук приехала целая ватага полоумных, разряженных в разноцветные тряпки, с тощими шеями, обмотанными стеклянными бусами, или же, напротив, в черных выцветших обносках. Они почти целый день бродили вокруг отца, водя скрюченными пальцами вдоль его тела, гадали на чаинках и кофейной гуще, раскладывали карты, и делали множество других странных манипуляций, которые Катаржина, как ни силилась не могла понять. Наконец, они заключили, что и проклятия на отце не было. По крайней мере, ни одного из тех, что были знакомы ведьмовской науке.

На консилиуме докторов решили, что ему будет лучше в более теплом и мягком климате, и вскоре его перевезли в Элизию – столицу южных земель Содружества. Это был город, зажатый между побережьем Янтарного моря и острыми пиками Зеленых гор.

У отца здесь была дача. Она пряталась на окраине, в отдалении от пансионатов и домов отдыха. Дом окружал парк из высоких сосен, дубов и магнолий, а с террас и из окон третьего этажа была видна полоска моря вдали.

Катаржина бросила все дела на помощников и отправилась в Элизию вслед за отцом. Она привыкла проводить в этом доме летние каникулы, полные приключений и свободы. Теперь же коридоры и комнаты дачи поддернула дымка горя и тоски.

Целый пансионат поблизости освободили, чтобы разместить в нем лаборатории, ученых и докторов, пытавшихся найти лекарство от странной хвори, поразившей главу.

Катаржина торопливо направилась в спальню к отцу.

– Как он? – шепотом спросила она у сидевшей возле постели Агнешки.

– Спит, – коротко ответила та.

– Иди, я с ним посижу.

– Мне лучше остаться подле пандер Витольда, – заметила Агнешка. Она никогда не называла отца отцом или папой. Всегда обращалась к нему уважительно – пандер Витольд. – Он будет искать меня, когда проснется.

– Я сказала тебе – иди, – рыкнула на нее Катаржина. – Что думаешь, без тебя не справимся?

Агнешка еще, что-то мямлила, но Катаржина все-таки выставила ее за дверь, а сама заняла ее стул возле кровати отца.

Он так похудел, что что кожа туго натянулась на костях. Борода и роскошная копна волос, поредели и вдруг стали седыми, будто он был древним стариком. Губы истончились и словно ввалились внутрь рта.