Северина Мар – Сердце истинного вампира (страница 15)

Посмотреть в доме мэра и правда было на что. Пол был выложен дубовым паркетом, на потолках горели хрустальные люстры, стены почти сплошняком закрывали шкафы, заставленные книгами, сервизами, хрустальными бокалами, статуэтками и прочими недешевыми безделушками.

Их проводили в столовую, где на длинном, покрытом шелковой скатертью столе, уже стояли блюда с запеченной уткой, поросенком в яблоках, разными соленьями и пирогами. Были даже свежие фрукты и большой кремовый торт, будто они собрались праздновать, чье-то день рождения.

Катаржину и Домака усадили за стол. Пандер Корнель хотел было сесть напротив, но двери вдруг распахнулись и в комнату вплыла изящно сложенная женщина с рыжими волосами, убранными в высокую прическу. Ее кожа, видневшаяся из под лилового бархатного платья, казалась отлитой из фарфора, а глаза походили на темную прорубь, вырубленную посреди замерзшего озера.

Домак вздрогнул, завидев ее. Его рот приоткрылся, а кадык резко дернулся.

– Розочка, милая, посидишь с нами? – заворковал пандер Корнэль, и, Роза, кивнув, опустилась на стул, который он ей подвинул

Катаржина нахмурилась. Сколько бы она ни принюхивалась, ее ноздрей касался лишь приторный аромат духов и пудры. Она не чувствовала, запаха тлена. Если бы не слова Якова, то она была бы уверена, что жена мэра – обычный человек.

Все принялись есть. Еда пахла нормально. Будь в ней яд, они бы с Домаком почувствовали. За столом шла обычная светская беседа. Пандер Корнэль расспрашивал о жизни в столице, и сокрушался, что давно там не был. Домак, говорил, что в столице суетно и шумно и он бы лучше перебрался на юг.

Катаржина слушала их, подперев ладонью щеку, и изредка вставляя в беседу реплики. Ей уже порядком наскучил этот цирк, и она все ждала, когда пандер Корнэль перейдет к главному.

Их тарелки опустели и в столовую вошла служанка в скромном сером платье и переднике. Она прошла вдоль стола, собирая пустую посуду. Когда она нагнулась над Катаржиной, чтобы забрать ее тарелку, та едва сдержала дрожь. В доме мэра прислуживала Наташенька – сестра портье, та самая девочка с двумя хвостиками с фотографии висевшей в его комнате.

– Панде Катаржина, могу поинтересоваться, каковы же результаты проверки? – наконец, спросил пандер Корнэль.

– А вы, как думаете? – переспросила Катаржина.

– Да, я думаю, прошли, – с надеждой протянул он. – У нас же, все хорошо, четко, чисто и по правилам.

– Ну, если только правила предусматривают несанкционированное обращение людей в вампиров и строительство подпольных кровяных свиноферм, – ответила Катаржина.

Домак вздрогнул, скосив на нее взгляд. Он видимо не думал, что она так прямо все скажет.

Пандэр Корнель замер. Его рот медленно приоткрылся, щеки обвисли. Он стал похож на огромного обиженного младенца, который вот-вот заплачет.

Молчание прервал заливистый хрустальный смех. Хохотала панде Роза, откинувшись назад и запрокинув голову, словно подставляя шею.

– А, ты не дурна, все-таки заметила! – воскликнула она, поворачиваясь к ней. – Жаль только, что оборотень. Вас, псин, в вампиров не обратить.

– Оборотней псин не бывает, – заметила Катаржина. – Мы волки.

– Это все… это все недоразумение. Вы все совсем не так поняли… – запричитал пандер Корнэль.

Роза лишь искоса на него глянула и он замер, словно зажеванная кинопленка.

– Да, вы все не так поняли, – подтвердила Роза, снова уставившись на Катаржину. Ее зеленые глаза пожирали, грызли, выхватывая из ее души куски. – Это не кровяные свинофремы, а человекофермы.

– Это еще, что такое? – переспросила Катаржина.

– Видите ли, я думаю, что Вечный император фатально ошибался. Он позволил людям жить, строить города, развивать то, что они называют наукой и искусством. Не думаю, что скоту все это было нужно. Людская доля – быть пищей для высшей формы – вампиров. На человекофермах люди всего лишь отдают свою кровь. Они не мучаются, не страдают и за ними прекрасно ухаживают…

– Высшая форма! О, как! – повторила за ней Катаржина. – А, я то признаться, всегда думала, что вы всего лишь ходячая гниль на ножках, отчего-то никак не желающая укладываться в гроб.

– И, разумеется, второй ошибкой Вечного императора было то, что он позволил проклятым, оборачивающимся в зверей, жить, прячась в лесах, но ничего страшного, я это с радостью исправлю…

Катаржине надоело слушать стекающий с губ вампирши бред, и она подав Домаку знак, бросилась вперед. Обращение произошло в прыжке. Всегда, когда она обращалась так быстро, не давая мышцам и костям привыкнуть к новой форме, это было особенно болезненно. А еще жаль платье, но ничего, купит себе новое.

Она наскочила на Розу, повалив ее на пол и тут же вгрызлась зубами в ее руку. С другой стороны на нее навалился Домак, принявший вид крупного черного волка. Со стороны улицы послышался взрыв. Оконные стекла градом посыпались на пол, пуская внутрь столовой пронзающий холод.

Роза визжала и дергалась, пытаясь вырваться из их хватки. Она и правда была сильна. Сильнее любого вампира или человека. Пандер Корнэль, подвывая и, закрыв ладонями глаза, забился в угол.

Катаржина сцепила челюсти, ощущая, как рвется на волю добыча, но лишь глубже насаживается на ее клыки. Упираясь лапами в пол, и оставляя царапины на паркете, она потянула сильнее. С другой стороны вампиршу схватил Домак. Они потянули в разные стороны, и руки Розы с треском оторвались от тела. Она завизжала. Кровь из ее ран не хлестала, как было бы, если они ранили живого человека.

Катаржина выпустила руку, чувствуя в пасти омерзительный привкус гнилой плоти. Внезапно, на нее налетела Наташа. Слабенькая недавно обращенная вампирша, колотила ее кулаками по бокам и по спине, пыталась оцарапать и даже укусить. Катаржина отбросила ее в сторону и та отлетела, врезавшись спиной в сервант. Во все стороны полетели осколки хрусталя и фарфора.

На Домака кинулся мальчишка-вампир, тот самый, что встретил их у входа.

Роза вскочила на ноги, и одним мощным прыжком перелетела через всю комнату и выскочила в окно.

Катаржина ринулась за ней. Она тяжело приземлилась в снег и понеслась за убегающей вампиршей.

Вокруг разворачивалась битва. Со всех сторон к дому мэра сбегались вампиры. Они неслись нелепо дергая руками и неловко ставя ноги, словно марионетки в руках неумелого кукольника.

Офицеров охраны было куда меньше, чем вампиров, но все они, когда-то прошли войну с Арлис и были отлично подготовлены и оснащены. Большинство залегло на крышках, откуда они вели огонь серебряными патронами и кидали в вампиров гранаты, от которых тела мертвецов разрывались на мелкие клочья, орошая все вокруг пеплом.

Катаржина не обращала на весь этот хаос никакого внимания. Она неслась за быстро убегающей Розой. Та сперва петляла по улицам, а затем, когда город закончился, бросилась в лес. Катаржина потеряла ее среди запорошенных снегом сосен, но все еще чуяла аромат начинающих подгнивать цветов.

Она упорно бежала по следу. Вскоре деревья расступились и впереди показались длинные приземистые дома. В нос ударило душком навоза, свиней и крови.

Сбавив ход, Катаржина крадучись зашла в хлев. Двери были распахнуты, запуская внутрь ледяной воздух и белые хлопья снега. В загонах хрюкали свиньи, визжали поросята. В углу свинарника, возле огромного хряка, работая лопатой, чистил навоз вампир. Он был раздет по пояс, и его белая кожа сияла в кромешной тьме. Разумеется, он прекрасно видел ночью, так зачем зря жечь свет?

Катаржина раздраженно дернула ухом. Неужели, она потеряла Розу и запах увядающих цветов привел ее к проклятому Якову Она хотела уже незаметно покинуть хлев, как двери по другую сторону свинарника распахнулись от удара ноги. Внутрь влетела Роза. Израненная, в порванном платье, лишенная рук, она бросилась на колени перед ним упав прямо в грязь.

– Ваша… ваша мрачность, прошу, вы должны спасти меня…

– Я вам уже говорил, что то, что вы делаете – очень плохо и вам надо это все прекращать, – отозвался Яков, не поворачивая к ней головы и, продолжая сгребать лопатой навоз. – И, почему вы все время так меня называете? Какая я вам мрачность?

– Я… я была фавориткой вашего брата, седьмого князя тьмы, он сам меня обратил, разве вы не помните?

Катаржина слушала их, припав к полу и прячась за высокой бочкой с водой. Похоже, вонь от свиней и навоза перебивал запах волка и вампиры ее не чуяли. Странно, что сами свиньи были так спокойны и не реагировали на нее.

– Неа, не помню, – ответил Яков. – И никакого брата у меня уже давно нет. а вы должны сами отвечать за то, что сделали.

Роза склонилась к земле, едва ли не уткнувшись лицом в навоз. Ее тело дрожало, голова дергалась словно в судороге.

– Пожалуйста, ваша мрачность, ведь я единственный из немногих, высший вампир, а вы… Вы наш принц, последний из выживших детей Вечного императора. Вы должны возродить величие, нашего племя, а не…

– Ой, не мешайте мне, пожалуйста. Я тут вообще-то делом занят. Убираю за Витольдиком. Да, мой хороший? – Вампир потрепал хряка по загривку, а затем ткнул пальцем в середину розового пятачка.

– Разве вы не желаете вернуть утерянное, ваша мрачность? Вместе мы могли бы…

Прежде, чем Роза успела сказать, что-то еще, воздух разрезал выстрел. Вампирша, вереща, отлетела назад. Ее тело опутала сеть, сотканная из серебра.