Сесиль Лётц – Кабинет психотерапевта (страница 15)

Его взгляд блуждает по комнате, и я не уверен, что, произнося эти слова мне, он не обращается к другому человеку, который незримо присутствует в кабинете. Это не пустые слова: его чувства, его печаль чувствуются кожей. Именно потому, что Конрад не задыхается от чувства вины и не погружается в меланхолию, это живая, если хотите, конструктивная скорбь. Понимая причины, при моей поддержке, Конрад может взглянуть в лицо своему прошлому, понять себя и простить.

Я говорю ему:

— Несколько месяцев назад, когда вам было очень плохо и вы даже злились на меня, вы все равно приходили ко мне и продолжали лечение. Вы не закрылись в своей скорлупе, а продолжили говорить о том, что вас волнует. Вы допустили меня до своей души.

— Да. Оставаться и продолжать терапию было очень важно для меня. И я рад, что сделал это. Я благодарен вам за ваше терпение.

Мы будем работать над темой личных отношений довольно долго. На встречи Конрад всегда будет появляться в грустном настроении, и всё же сеансы начнут проходить легче, а наша совместная работа принесет удовлетворение и станет продуктивной.

Порой кажется, что Конрад помолодел, изменился. Когда для составления квартального отчета я достаю его медицинскую карту и вижу на ней его старую фотографию, то удивляюсь: «Кто этот странный человек?» Я с трудом узнаю в Конраде мужчину со снимка. Теперь он приветственно кивает мне — как человек, с которым мы приятельствуем уже сто лет.

В конце сеанса я говорю Конраду:

— Мне кажется, я теперь понимаю, что значит для вас фотография, на которую вы смотрите каждый день.

Конрад переспрашивает:

— Какая?

— Та, на которой Танин ребенок.

Конрад смотрит на меня, в глазах его читается беспокойство:

— Да, я смотрю на нее каждый день. Она до сих пор стоит на полке в гостиной.

— Я думаю, это тот ребенок, про которого вы однажды сказали, что лучше бы он не родился, который на самом деле не родился. Вы боялись, что у вас не будет с ним контакта, но вы на него так рассчитывали. Не ваш ребенок, но он мог бы быть вашим. Вы рады, что он в надежных руках, у Тани и ее мужа. Но еще вам невероятно грустно, что это происходит не с вами, что это не ваш ребенок. — Конрад сглатывает, смотрит на меня в упор. Я же продолжаю: — Но, может быть, у вас еще будут дети.

— Как знать, не сложится ли все иначе? Не повторится ли все?

Я думаю про себя: «Возможно, эта фотография тоже была тем тайным местом, где он годами скрывал свое чуткое сердце. Единственный объект, который действительно имел для него значение».

В тот период Конраду приснился сон.

— Я в большом красивом парке с огромным бассейном. Я плаваю, греюсь на солнце. Потом я иду по парку и встречаю друга, он говорит: «А где Константин?» Во сне я знаю, что он имеет в виду моего маленького сына. Мне становится очень страшно: только тогда я понимаю, что забыл про него и потерял. Я переживаю, не утонул ли он в бассейне. Я вновь и вновь ныряю за ним, но не могу найти. Затем во сне происходит скачок, как будто кто-то переключил канал. Это уже не образ, который я видел во сне, а скорее знание. На дне бассейна есть камера, в которой есть воздух. Там мой мальчик. Оттуда он выходит на улицу, в другую часть парка, где я его не вижу. Но есть люди, которые за ним присматривают. Я знаю: он не умер. Мне не нужно больше нырять за ним.

Конрад будет приходить ко мне на терапию еще больше двух лет. Оплаченные страховкой сеансы закончились, теперь он из собственного кармана оплачивает по два сеанса в неделю. Речь все реже идет о преодолении острых кризисов и все чаще о том, что можно было бы назвать фундаментальной работой по восстановлению жизни. Конрад — не новый человек. Его по-прежнему преследуют конфликты и страхи, он все так же склонен замыкаться в себе в трудных ситуациях. Но он пытается придавать своей жизни форму, сначала осторожно, затем со все большей настойчивостью. Конрад снова отправляется в путешествия, то в Арктику, то с рюкзаком автостопом. Он все так же трудится в планетарии, но теперь подходит к работе более творчески. Например, начинает применять новые технологии для более качественной проекции снимков. «Они более объемные, трехмерные, — хвастается Конрад, — возникает ощущение, что ты и правда в космосе». Ему удается найти спонсоров. Здание реконструируют, зрители теперь смогут смотреть более современные фильмы. Конрад гордится своим вкладом в этот проект и тайком наблюдает из технического помещения за изумленными лицами посетителей, когда они смотрят на купол во время демонстраций.

Конрад удивляет меня еще кое-чем. На протяжении всего курса терапии он скрывал от меня одну вещь: что он превосходно рисует. Он создавал комиксы для подростков, и те пользовались успехом. В какой-то момент интерес к этому делу поутих, но некоторое время назад, примерно в начале наших встреч, Конрад снова занялся комиксами. Он мне ничего об этом не сказал, потому что поначалу ему это даже в голову не пришло, а позже было уже как-то неловко. Фактически он уже некоторое время работает над графическим романом, повествующим одну научно-фантастическую историю. Для меня одним из самых трогательных моментов нашей совместной работы было то, что Конрад принес мне небольшой подарок — копию своего законченного рассказа в картинках. Сама история напоминает современную Одиссею, но вместе с тем это притча о жизни Конрада и о нашей совместной работе. Она звучит примерно так: в далеком будущем один космонавт летит на своем корабле с миссией. Он должен проводить исследовательские работы в еще не изученном районе Галактики. На самом деле он устал от жизни на Земле, не может обрести покой, поскольку потерял жену, и надеется обрести счастье в далеких краях. Прибыв на другой конец Галактики, он приступает к работе, и тут технические системы его бортового компьютера выходят из строя. Он не может их починить, а это значит, что у него больше нет навигационной системы, которая приведет его домой. Он не может найти родное Солнце среди миллиардов звезд.

Он странствует в пространстве и времени, с ним случаются разные приключения. В истории немало отсылок к известным мотивам научной фантастики: например, там есть суперкомпьютер, который дает ему загадочные ответы на его вопросы, планета с разумным океаном, который использует радиоволны для познания себя. Только теперь, в недосягаемой дали, герой понимает, насколько драгоценна родина, и не желает ничего, кроме как еще раз ступить на Землю. Наконец он встречает экипаж другого космического корабля, принадлежащий неизвестной цивилизации. Команда астронавтов тоже летит с миссией на далекую планету. Они получили сигнал, свидетельствующий о том, что там есть жизнь. Они принимают космонавта в свой экипаж и обещают помочь вернуться домой.

Прибыв на неизведанную планету, они попадают в мертвое пустынное царство. Исследуя местность, космонавт узнаёт в планете родную Землю: он видит речную долину, по которой когда-то в юности гулял со своей любимой. Теперь там все сухо и голо. Из-за разницы во времени за годы его странствий на Земле прошли тысячелетия, исходивший оттуда сигнал — призыв о спасении — был разослан много лет назад. Планета необитаема, человечество покинуло Землю. Его желание вернуться домой, к сожалению, сбылось. Космонавт чувствует себя постаревшим, но на его душе легко. Он отвергает предложение инопланетной команды взять его с собой, чтобы он где-то обрел новый дом. Экипаж оставляет ему достаточно еды и воды, а также немного семян. История заканчивается тем, что инопланетный космический корабль взлетает над серой пустынной Землей, астронавт наблюдает, как тот превращается в сияющую точку в небе, звезду среди мириад звезд.

Я говорю Конраду:

— Вы выбрали одиночество. Интересно, не то ли самое, которое вы так долго носили в себе.

Но Конрад отвечает:

— Так было, но в этой истории я оставляю после себя кое-что на опустевшей Земле. Космонавт в повести отнюдь не несчастен. Он обрел покой, потому что ему больше не нужно ничего искать. Он может быть с возлюбленной, которую потерял. А этот взгляд на звезды, на удаляющийся космический корабль олицетворяет будущее.

— И это тоже вы.

Конрад кивает.

Конраду было 47, когда наша совместная работа подошла к концу. В последнее время мы виделись лишь изредка. Между нами установилась глубокая связь, которую мы теперь постепенно ослабляли. Долгое время я был его компаньоном. Но всякая терапия — это временные отношения, у нее есть конец. Последняя глава пути не может писаться в стенах кабинета. За несколько месяцев до окончания терапии Конрад поведал мне, что встретил кое-кого: Софию. Она почти на 10 лет моложе его, у нее двое детей. На этот раз, кажется, все серьезно. Они ладят, их объединяет интерес к научной фантастике и космосу, а также любовь к путешествиям. Тогда же Конрад рассказывает, что убрал фотографию Таниной дочери. Не выбросил, а положил туда, где она не будет попадаться на глаза каждый день.

— Было бы странно, если бы София ее увидела, придя в гости.

Я говорю ему:

— Вы не хотите вычеркивать это из своей жизни, будто этого никогда не было. Это часть вашей истории. Но все же должно быть место для чего-то нового.

Я не знаю, что случилось с отношениями Конрада и Софии. В последние несколько месяцев нашей терапии у меня было ощущение, что Конрад теперь обрел опору, связь, которая была реальной и поддерживала его, которая заставляла его хотеть жить. Я ему больше не нужен. Я не знаю, родился ли у них общий ребенок, — об этом желании Конрад, робея, рассказал мне в конце сеанса. Наверняка, если бы отношения между ними продолжались, он мог бы стать отцом, отчимом для детей Софии. Не исключено, что Конрад снова обратится ко мне. Также вероятно, что он пойдет своим путем и оставит меня в прошлом.