Серж Винтеркей – Ревизор: Возвращение в СССР 6 [СИ] (страница 17)

— Это конечно прекрасно, бабуль, факт интересный, но мне это как поможет?

— Так Валя упоминала, что у них этого масла в садике полный холодильник, лишнее осталось.

— Чудненько, садик закрыт уже, почти девять вечера, — я разочарованно вздохнул, — даже если договориться и завтра утром к ним забежать, не успеет до обеда лаванда подействовать. Да и синяки уже слишком старые будут. Чем они старше, тем дольше масло действует.

— Забавный ты, — ухмыльнулась бабуля, — зачем тебе в садик? Если эта их программа закончилась уже, и что-то там после нее осталось, то оно уже давно по холодильникам дома у работников стоит. А Валя в садике работает, а значит и у нее может оказаться пару скляночек.

— Это же отлично! — я радостно подскочил, — как думаешь, не поздно к ним сейчас заявиться?

— Поздновато, конечно, — бабуля пожала плечами, — но, думаю, когда Валентина твое лицо разукрашенное и такое красивое увидит, все простит.

Я чмокнул бабулю в щеку, поблагодарил за совет и рванул к Герману. На мое счастье, лечь спать Либкинды еще не успели. Поздоровался, извинился, быстренько ответил на неизбежные вопросы о том, «что у меня с лицом», после чего поинтересовался, нет ли у них масла лаванды. Бабуля в своих рассуждениях оказалась совершенно права.

— Да полно! — ответила Валентина, сбегала на кухню и принесла мне небольшую коробочку с нарисованными на ней характерными фиолетовыми цветочками. — Держи. Можешь не возвращать, если останется, у нас еще есть, — сказала она.

— Спасибо огромное! Извините еще раз за беспокойство! Спокойной ночи! — попрощался со всеми я и довольный понес домой драгоценное целительное средство. В Крыму, кстати, сделано — увидел, рассмотрев коробочку повнимательнее.

Зайдя домой, продемонстрировал бабуле добычу, похвалив за проницательность и отличную память. Старушка зарделась от похвалы и довольная пошла спать, пожелав мне успехов с выведением синяков. Я бы даже поверил в искренность ее пожеланий, если бы не явно слышавшийся скепсис в голосе, когда она все это произносила.

Ладно, приступим. Открыл бутылочку с маслом и начал аккуратно наносить пальцами на место синяка и вокруг, где лицо было сильно припухшим. Ждал минутку, пока все впитается, потом повторял процедуру, уделяя внимание и другим синякам, на теле. Намазал раза четыре, после чего завел будильник, чтобы встать через два часа и пошел спать. Всю ночь, просыпаясь по будильнику, повторял всю эту тему с намазыванием масла. Не выспался в результате совершенно, но изумленное бабушкино лицо, когда она увидела меня утром, вошедшего на кухню, было достойной наградой.

Побежал на зарядку уже в гораздо менее помятом состоянии, смог даже несколько раз подтянуться.

Парни сильно удивились, увидев, как быстро сошли синяки с моего лица. Минут пять ходили вокруг, рассматривали внимательно и очень заинтересовались, узнав о том, как мне так быстро удалось их свести. Синяки, конечно, сошли не полностью, кое-какие последствия «общения с десантом» еще виднелись, но со вчерашней картиной контраст был разительным. Попрошу Галию помочь замаскировать остатки былой боли, и авось почти ничего видно и не будет.

Пока тренировались, Славка всем вынес мозг напоминаниями, что у Эммы сегодня день рождения.

В школе уже Юлька выносила мне мозг, пересказывая идеи Игната податься на стройку автогиганта в Набережные Челны.

Что там у нас, в это городе? Это же вроде тот город, который потом Брежневым станет ненадолго… Так там же КАМАЗ! Это они туда собрались? Ну, а что? Стройка большая, на несколько лет растянется. Может, жильё дадут. Пусть попробуют, под лежачий камень вода не течёт. Вернуться всегда смогут, если что не так пойдёт.

После школы договорились с друзьями встретиться у кафе-мороженого в шесть часов вечера. Наши девчонки очень благосклонно отнеслись к выдвинутой идее устроить девушке друга праздник.

— Нужно что-то милое. Дорого внимание, а не цена, — объяснял я накануне Галие нашу задумку. — Девчата своими руками что-то готовят.

На это Галия мне ответила, что я романтик, но она меня поняла. Ладно, положусь на ее вкус.

Придя на завод, опять не застал на месте Изольду, работа комиссии продолжается. Заглянув в кабинет главбуха, поздоровался с ней, спросил, как дела. Она только рукой на меня махнула, типа, отстань. Вся в делах…

Значит, ничего сверхъестественного не произошло. Отпросился у Ирины Викторовны. Лекция совсем скоро, скоро уже на проходную пора идти. Но сначала к Галие!

Галия была на месте. Радостно всплеснула руками, увидев, что я смог разобраться с художествами на лице. В ответ на мою просьбу помочь с «маскировкой» достала из ящика стола пудреницу и быстренько затушевала остатки синяков. Довольно осмотрев себя в поданное подругой зеркальце, чмокнул её благодарно и напомнил, что идём сегодня вечером на день рождения.

— А у меня всё готово! — помахала она у меня перед носом небольшой коробочкой. Не стал спрашивать, что это, времени совсем мало осталось, надо идти.

И тут она вдруг запаниковала:

— Слушай, только вспомнила, что тебе сегодня же с лекцией ехать! А что ты костюм не надел? И обувь такая простая, у тебя же красивая есть?

Снисходительно посмотрел на свою девушку. Ну да, сейчас я поеду в деревню в новом костюме и низких модных туфлях! И встретят настороженно, решат, что городской пижон приехал, да и те же туфли запросто могут утонуть в ближайшей луже. А выступать в мокрых носках как-то неохота.

Разъяснил Галие, почему так одет. Подумав, она со мной согласилась. Разумная девушка, это мне в ней нравится.

Когда за мной прибыл Москвич, я тут же пересмотрел свою точку зрения про Волгу. Машина выглядела очень уютно, хотя и порядком запылилась. Мягкие обводы, круглые фары, красный кузов — настоящее ретро. Любопытно в такой проехаться, тем более, что ее уже, если правильно помню, должны снять с производства. Уже лет пять как. Хотя тут же усмехнулся — это же СССР, то, что машина снята с производства, не означает, что я встречу их мало в будущем. Тут личный уход за машиной — часть мужского образа жизни. Гаражное комьюнити, охота за редкими деталями, в том числе при выезде в другие города, ну и совместно обмыть все поводы, само собой — дни рождения, премии, повышения и различные государственные праздники.

И снова два человека в машине — водитель и еще один мужик, круглолицый шатен. Длинный и словно застывший в немного согнутом положении в пояснице. Проблемы какие со здоровьем или просто такая привычная поза сложилась?

— Пал Григорыч! — представился он, посмотрев на меня с сомнением, — а вы, значицца, и есть тот лектор из Знания?

— Да, тот самый лектор, — солидно сказал я, — Павел Тарасович. Едем?

— Да, садитесь!

Мужик настоял, чтобы я сел именно на переднее сиденье рядом с шофером. Похоже, у них в колхозе это считается лучшим местом для гостей. А сам он со своими длинными ногами забрался назад.

— Сначала пойдем к председателю, — доложил он, — я-то по партийной линии, а ему тоже надо с вами увидеться вначале.

Пожилой водитель просто молча пожал мне руку, даже не представившись. И, посмотрев с хитрецой из-под густых бровей, тут же включил на полную громкость радиоприёмник, повертев изначально желтую ручку, выцветшую до цвета слоновой кости. Грянула какая-то народная песня. Водитель удовлетворенно кивнул. Форсит — понял я. Хвастается перед гостем, что не просто водит машину, а что в ней еще и радиоприёмник есть!

Дорога, как положено, чем дальше от города, тем становилась хуже. Колдобины были все глубже, и мы на них бодро подскакивали, не снижая скорость. Повезло, что пару дней не было дождя, так что хоть луж практически не было.

Весна была поздняя, никакой работы на полях еще не было. Ну да, в самый сезон, когда каждая пара рук на счету, небось лектора бы не привозили!

Деревня произвела не очень радостное впечатление. Дома обшарпанные, давно не крашенные. Видимо, колхоз трудно назвать преуспевающим.

Сам председатель был низеньким, толстеньким и очень энергичным. Принял он меня в одноэтажном здании в своем кабинете. Что мне понравилось, так это то, что ни здание, ни кабинет не отличались от всей остальной деревни. Никакой новой краски, дорогой мебели, никакой помпезности в отделке — председатель вел себя как капитан, что тонет вместе со своим кораблем, а не отчаливает от него в новенькой дорогой шлюпке.

— Иван Лексеич! — представился он, когда его зам завел меня в кабинет, и тут же уселся рядом, — рад, значит, приветствовать в нашем колхозе!

— Павел Тарасович его кличут, и похоже, судя по фонарю под глазом, что наш парень, даром что в городе живет. Из-за девки подрался? — несколько фривольно представил меня своему начальству Пал Григорыч.

— Было дело, — согласился с ним, я и не надеялся, что следы фонаря удастся полностью скрыть. Да и мне на пользу, что считают «своим парнем».

Председатель после такого представления меня несколько расслабился:

— Это хорошо, если так. А то у нас народ дремучий, неграмотный. Как залепят иногда такое с точки зрения идеологии, что лектора за сердце хватаются. Ты парень молодой, видно, что не оторвался от народу, ты же простишь наших дураков, если что ляпнут, не будешь своему начальству жаловаться на них?

— Не, я вообще не из таких! — сделав простецкую рожу под стать фингалу, успокоил я председателя.