Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 58 (страница 6)

А вот кинобригада была в полном составе. Сразу камеру установили, да и начали снимать. Ну или делать вид, что снимают, мало ли, у них какие-то указания есть от КГБ, когда именно на самом деле нужно снимать, а когда просто изображать, что они этим занимаются.

Учитывая, что в ресторан пригласили почти всех, я сразу сообразил, что вряд ли он будет очень уж хороший по качеству блюд. Ну разве может быть у театра в любой стране достаточно денег, чтобы два десятка гостей на высоком уровне угостить?

Так оно и оказалось. Оценил бы этот ресторан максимум между тройкой и четверкой. Да это даже и по мебели было видно. Несмотря на то, что ресторан был в традиционном японском стиле, все же было заметно, что полы давно уже пора лакировать. Да и столы какие-то обшарпанные.

С качеством еды вообще беда оказалась. По сравнению с завтраком, который мы в гостинице заказали, это, конечно, было совсем не вкусно. Так что какого-то кулинарного удовольствия получить не удалось. Ту же самую рыбу моя супруга намного вкуснее дома жарит, хотя она, конечно, и размороженная. Тут, надеюсь, все же свежую использовали. Но повар со своими обязанностями не справился.

В этот раз, к счастью, Боянов с Вишневским ближе меня находились к руководителям Токийского театра. Ошибку, которую в кинотеатре допустили, не повторили, так что их переводчики работали все это время, пока я уныло пытался хоть что-то вкусное на столе найти.

Я гордился, когда смотрел на руководителей театра «Ромэн». Они были в своей стихии. Рассказывали с жаром о творческих замыслах. О сотнях тысяч советских зрителей, которые очень любят как премьеры, так и старые, давно зарекомендовавшие себя спектакли на сцене театра «Ромэн». Рассказали практически о каждом актере. Просили каждого вставать, когда японцам про него что-то говорили.

Начали, само собой, с Андрея Миронова. Про Миронова долго говорили, в полной мере очертив его статус одной из ярчайших звезд советского театра, а также и кинематографа. Он аж застеснялся. Минуты четыре простоял, пока про него Боянов и Вишневский, перебивая друг друга, японским администраторам Токийского театра рассказывали.

Пришлось и мне постоять пару минут как драматургу. Чувствовал себя лошадью, которую цыгане расхваливают перед тем, как продать. Но хоть зубы не попросили показать, и то уже хорошо…

А так, конечно, говорили про меня только всякое приятное. И про то, как я быстро свою первую в жизни пьесу написал. И какой она отклик получила со стороны зрителей. И что именно из-за этой пьесы, увиденной японским послом в театре «Ромэн», мы сейчас все здесь находимся в Японии.

Ясно, что Боянов с Вишневским громко это на русском языке говорили. Так что слышно было это всем за нашим длинным столом, где всех наших усадили. Ну хорошо, что актеры это еще раз послушают, чтобы не завидовали, что я в дорогой гостинице живу, а они… Ну, я их не спрашивал, конечно, но предположить могу, что у них явно не гостиница пять звезд. Опять же, когда нас Токийский театр и Минкульт в страну пригласили, все с этим понятно. Разве у них может быть много денег на что-то большее?

Потом уже потихонечку переводчики гораздо более тихими голосами японцам все сказанное Бояновым и Вишневским озвучивали. В общем, если бы ресторан, конечно, классом был повыше, было бы еще и весело. Но и так, я считаю, Михаил Алексеевич и Михаил Русланович достойно представились японцам.

А как обед закончился, выяснилось, что дальше наши пути с театральной труппой разделяются. Их обратно в театр повезут, у них уже репетиция будет скоро проводиться. А я уже со своей переводчицей по отдельной программе. И повезут меня сегодня, как я помнил из программы, к президенту «Тойоты».

Мой сопровождающий порадовал меня, передав мне сразу же и отпечатанную заново программу моего визита на чистовике. И намекнул, что меня там еще кое-какие подарки ожидают во время встречи с президентом «Тойоты». Честно говоря, удивил меня. Я и так уже считал, что с учетом подарка от сестры денег у меня уже выше крыши. Похоже, что придется мне оба чемодана собственными подарками набивать. Поскольку не везти же мне йены обратно?

С этой точки зрения, даже если куплю хорошую гитару, то, скорее всего, лучше ее просто в футляре отдельно тащить, чтобы ценное место в чемодане не занимать. Главное теперь – и до шопинга этого вовремя добраться, для того чтобы с умом его провести. Чтобы потом, если таможня все же будет зверствовать, никто не пытался мне пришить наличие каких-то спекулятивных целей. А это значит, что нельзя ничего покупать такого, что может быть расценено как партия.

Те же самые японские часы, достаточно популярные, нельзя одинаковые брать. И тоже не слишком много штук, а то и к этому тоже могут прицепиться.

Ну ладно, до шопинга мы еще доберемся, надеюсь. Все же у меня лимузин под рукой с шофером. Да и сопровождающий, который пока что никаких сбоев не дает и очень даже нацелен на то, чтобы я был доволен во время этого визита в Японию.

Забавный случай вышел, когда мы прощались с Бояновым и Вишневским на крыльце ресторана, прежде чем разойтись. Кинобригада, сообщив что к чему, ко мне подскочила, и тут же к моему сопровождающему их главный обратился:

– Нам бы с товарищем Ивлевым проехать, в Москве очень заинтересованы запечатлеть переговоры японской стороны с советским драматургом!

– К сожалению, у товарища Ивлева частная встреча с президентом корпорации «Тойота», и он точно будет против, чтобы его разговор с гостем за трапезой кто-то снимал. Ничем не могу помочь, товарищи! – жестко отбрил его Мичи Оониси.

Кэгэбэшники, конечно, с весьма обескураженным видом провожали нас взглядами, когда мы на лимузине от ресторана отъезжали. Ну да, это не СССР, где они привыкли к всеобщему подчинению. Придется им ехать с актерами в Токийский театр и делать вид, что снимают репетицию…

***

Москва, МИД

Помощник Громыко, постучав в дверь, зашел в кабинет министра, когда тот как раз устроил себе достаточно редкий в его деятельности перерыв. Стоял у окна и смотрел на падающий за окном снег, думая о том, что скоро уже и весна.

– Да, Павел Васильевич, что у тебя? – спросил он, повернувшись к помощнику.

– Андрей Андреевич, поступил первый отчет по пребыванию труппы «Ромэн» в Японии, – доложил тот.

– Ну и что там? – с интересом спросил Громыко, направляясь к своему столу.

– О, вас, Андрей Андреевич, это определенно заинтересует, – кивнул тот со строгим выражением лица.

Если бы улыбнулся хоть, то новость была бы хоть отчасти позитивной. Но это выражение лица своего помощника министр прекрасно знал. Оно однозначно показывало, что новости не очень хорошие.

Так что, взяв из рук помощника отчет, он начал лично с ним знакомиться, готовый к тому, что то, что там содержится, ему не понравится. Дочитав, не сдержавшись, ударил кулаком по столу.

Не сильно, но сдержать этот жест негодования не смог.

– Да что же такое творится? – сказал он вслух. – Кулаков вообще уже ничего не стесняется. Судя по всему, он с японцами какие-то предварительные договоренности имеет, раз его эмиссара Павла Ивлева так торжественно в Японии встречают. Подумать только, лимузин за ним прислали и в какую-то отдельную гостиницу заселять повезли. Кулаков, похоже, вообще распоясался…

– Может быть, раз такое дело, у него и какая-то договоренность по этому поводу с Леонидом Ильичем имеется? – осторожно предположил помощник.

– Да не бьется это в обычную схему. Не станет Брежнев от меня что-нибудь такое таить, – поморщившись, сказал Громыко. – Никогда такого не было, чтобы он от меня какие-то внешнеполитические действия скрывал. Всегда советуется, всегда ожидает каких-то действий со стороны МИД или подсказок. С чего бы вдруг он с Федей Кулаковым начал всю привычную схему менять?

Похоже, что Кулаков действует на свой страх и риск. И с Кубой у него такие же действия, надо понимать, пройдя без всякого нашего контроля, каким-то успехом все же увенчались, судя по всей той суете, которая у Косыгина потом была. И по всем тем подаркам, что от нас Куба получила по итогу нескольких заседаний Политбюро.

Но вот что с этого сам Кулаков поимел от Фиделя Кастро? Хотел бы я это узнать. И на что он рассчитывает в этом плане от японцев, тоже очень любопытно…

– Ну, Андрей Андреевич, если он на что-то рассчитывает в этом плане от японцев, так это же меняет дело, – развел руками помощник. – Японцы-то нам уж точно не союзники. Этак он себя только скомпрометирует, если потом все это наверх всплывет. Будем надеяться, что что-то нашему посольству в этом случае удастся зафиксировать, с чем вы потом можете к Леониду Ильичу пойти и Кулакова приструнить.

Громыко не стал отвечать помощнику. Не сообщать же ему, что он с Андроповым договорился о том, чтобы комитет помимо посольства этим делом занялся. Так что жаловаться на Кулакова у Брежнева он не будет, пока с Андроповым все это дело не обсудит. А то может им к Брежневу вдвоем нужно будет идти, если КГБ какие-то интересные вещи обнаружит во время этой поездки Ивлева?

Посольство в Японии он уже постольку-поскольку привлек в надежде, что те сами какую-то информацию ему соберут и донесут. Не мучиться же целую неделю неопределенностью. Ясно, что если он потребует у Андропова встречи до возвращения Ивлева из Японии, тот удивится такой несдержанности со стороны министра иностранных дел.