Серж Винтеркей – Ревизор: возвращение в СССР 49 (страница 15)
– Ну, похоже, что Ивлев нашёл какую‑то возможность раньше по поводу тебя кубинцам заикнуться, – пожал плечами Тарек. – Ну а что ещё думать? Видимо, возникла какая‑то исключительно благоприятная возможность для этого. Значит, съезди в это консульство и переговори. Мало ли что они предложат интересное… Главное, не спеши ни на что соглашаться. Сначала надо убедиться, что нам с этого какая-то выгода вообще будет…
***
Фидель Кастро не очень любил русскую баню. Всё же жарковато ему в ней было. Но после охоты зимой, которую он не любил гораздо больше, – баня уже показалась очень даже неплохой идеей.
Долго он там, конечно, не продержался. Согрел как следует промёрзшие кости – и уже хорошо. Так что отправился пить квас в предбанник, где ему компанию составил Косыгин.
А минут через пять из бани вылез довольный, распаренный Брежнев. Подождав, когда тот залпом осушит пол-литровую кружку клюквенного морса, который ему тоже нравился, но меньше, чем квас, Фидель тут же сказал, даже не посмотрев на своего переводчика, поскольку знал, что тот всё переведёт полностью, едва он закончит говорить:
– А у меня к вам, друзья, есть несколько идей по поводу дальнейшего развития нашего сотрудничества. Считаю, что пришла пора нам перейти к подлинной социалистической кооперации. Есть у меня несколько идей по этому поводу, которые я согласовал с Раулем и нашим Советом министров. Они их полностью поддерживают.
Выслушав переводчика, Леонид заинтересованно кивнул, показывая, что готов слушать. И Фидель продолжил, время от времени во время своей речи посматривая и на Косыгина тоже. Да, Леонид главный, но без одобрения Косыгина ничего в области экономики он делать не будет. Так что нужно оказать должное уважение и председателю Совета министров СССР, чтобы он потом, обидевшись, не начал ставить палки в колёса.
Впрочем, как правильно разговаривать с людьми, чтобы получить от них нужный результат, Фиделя учить не надо было. Он сам мог бы многих научить этому.
– Как насчёт того, чтобы дать как можно большему количеству советских граждан возможность отдыхать на великолепных кубинских курортах? У нас же почти круглый год, за исключением сезона ураганов, великолепная погода. У вас тут вон снег лежит – десять сантиметров, а на Кубе сегодня плюс двадцать восемь, и вода лишь немного холоднее этой цифры.
Дослушав переводчика, Леонид ответил. И уже его переводчик сказал на испанском:
– Дело‑то хорошее, конечно. Но мы же уже как‑то рассматривали этот вопрос, и вряд ли с тех пор ситуация изменилась. Из Москвы до вас ни один самолёт не долетит.
– Пассажирский из Москвы, конечно, – ответил Фидель, который и сам долетел сюда с пересадкой в Берлине. – Но в условиях подлинной социалистической кооперации стран СЭВ между собой это незначительное препятствие. Ваш Ил‑62 может доставлять советских туристов на Кубу с территории ГДР или Польши, используя аэродромы на побережье Балтийского моря, а советские туристы, я думаю, будут только рады посетить ещё на пару дней и саму Польшу или ГДР тоже – перед тем, как отправиться на Кубу на отдых. Ну, до Польши или ГДР их можно ввезти автобусами или поездами, что обойдётся значительно дешевле, чем устраивать дополнительный самолётный рейс. Понимаешь, Леонид, мы конфисковали у американцев туристическую инфраструктуру, выстроенную, чтобы принимать миллионы туристов каждый год. А туристов из‑за американской блокады практически‑то и нет. Всё это ветшает, и лет через пять полностью придёт в негодность. Но если появятся туристы, то мы сможем не только сохранить, но и обновить этот гостиничный фонд на побережье Кубы. Так что вы на это скажете, друзья? И кстати говоря, может быть, нам задействовать ещё и советские профсоюзы, которые распределяют путёвки передовикам производства и самым заслуженным людям предприятий?
Брежнев с Косыгиным переглянулись. Косыгин сказал:
– Почему бы и нет?
И Брежнев кивнул.
Вдохновлённый хотя бы тем, что ему не отказали сразу, Фидель перешёл к следующему вопросу – по поводу создания единой корпорации, которая будет продавать за рубежом в тысячах магазинов товары из социалистических стран. А затем поднял еще и вопрос о том, что надо бы укреплять связи между молодежью СССР и Кубы, предложив кубинским комсомольцам поучаствовать в работе советских отрядов поисковиков-комсомольцев, которые останки воинов советской армии, погибших в Великой отечественной войне, ищут для торжественного захоронения…
Генсек слушал его с нарастающим недоумением. Корпорация торговая еще ладно, хоть это и сюрприз тоже… Но Брежнев понятия не имел, что в СССР имеются вот такие отряды поисковиков-комсомольцев… Правда, Фиделю об этом говорить не стал. И Косыгин тоже по этому поводу промолчал, хотя генсек заметил по его лицу, что и для него тоже это открытие. Сначала надо разобраться, а то может и правда, советский комсомол вот такое вот затеял, а они, старые деды, запамятовали… Неудобно получится, если начать опровергать. Тем более дело-то разумное, миллионы погибших солдат и офицеров остались в полях лежать незахороненными… Леонид Ильич вспомнил, как сам с Малой земли чудом живым вернулся… Жарко там было, очень жарко… А ведь мог остаться там в каком-нибудь засыпанном взрывом окопе. И числиться до сих пор пропавшим без вести…
***
В следующий раз телефон зазвонил всего минут через пять. Я как раз только от одежного шкафа и отошел. И пошёл на кухню чаек поставить, а то вот-вот Галия вернется с работы. Снял трубку.
– Добрый день, это Павел Тарасович Ивлев? – спросили меня мужским голосом. Полным достоинства голосом, кстати. Видно, что человек себя уважает... Явно кто-то серьезный мне звонит… Впрочем, сегодня вечером мне не привыкать. Балдин хоть и генерал, но полковник, что в адъютантах у министра обороны, все равно как бы не повлиятельней его будет…
– Добрый день. Да, всё верно, это я, – ответил я.
– С вами говорит Павел Васильевич Сопоткин, помощник министра иностранных дел Андрея Андреевича Громыко. Министр хотел бы с вами встретиться. Если можно, то завтра с самого утра.
Ну, Громыко я немного задолжал за весь этот спектакль на Кубе, так что не в моих интересах тянуть с этой встречей, раз она ему понадобилась. Тем более время с утра как раз есть, хоть и не с самого.
– Могу быть у вас в министерстве утром, но не раньше десяти тридцати утра. – сказал я. – Дело в том, что утром уже назначена встреча в министерстве обороны, и у меня нет телефона, по которому я мог бы перезвонить и ее перенести.
– Десять тридцать тоже устроит. – без малейшей тени раздражения в голосе ответил мне помощник министра. – За пять минут до этого срока вас будет ждать наш сотрудник на посту охраны с пропуском. Он проведёт вас к приёмной министра.
На этом попрощались.
Ну что же, всё логично. Сначала Ландера вызвали к Громыко. Убедились, наверное, что ни черта он не знает про всю эту мою кубинскую авантюру. А вот теперь созрели уже и до того, чтобы меня к себе вызвать.
В принципе, ничего особенно страшного. Громыко всё же дипломат. Скорее всего, будем играть в слова. Он будет пытаться узнать у меня как можно больше всего. Я буду пытаться рассказать всё ему не в большем объёме, чем Макарову.
Да, так и надо сделать, исходя из вероятности, что Макаров с ним уже переговорил. Так что мне от той версии отступать нельзя – ни на сантиметр.
С членами Политбюро я ещё ни разу не общался. Было даже интересно, как всё это будет выглядеть. Тем более завтра есть шанс еще и с другим повидаться, маршалом Гречко… Он, кстати, как и Громыко, тоже Андрей…
Ну и, само собой, то, что для меня Громыко – это один из самых позитивных персонажей семидесятых, тоже имеет большое значение. Пожалуй, кроме него в этом времени хотел бы ещё с Машеровым пообщаться. Ну и, возможно, с Косыгиным.
Как ни странно, учитывая, что генсек сейчас – Брежнев, с Брежневым я бы разговаривать не хотел. Не нравилась мне определённая половинчатость его решений.
Да, экономика сейчас достаточно шустро развивается. Но накапливаются противоречия, растёт дефицит. Много делается хорошего для людей, но ничего не делается для того, чтобы остановить нарастающие с каждым годом негативные тенденции, которые дадут результат уже в восьмидесятых. Человек не позаботился даже подготовить себе на смену достойного преемника лет на двадцать моложе, чтобы заботился как следует об СССР после его смерти…
Ну и по частностям тоже не фонтан. Та же идеологическая работа всё больше скатывается в профанацию, комсомол и коммунисты все больше не верят в идеалы СССР. А Суслов, неспособный меняться и адекватно общаться с молодёжью, имеет чрезмерно большое влияние при Брежневе на все культурные и идеологические процессы страны. И Леонида Ильича это полностью устраивает. На его-то век хватит.
А дальше что получается? Трава не расти?
В общем, отношение к Брежневу у меня достаточно неоднозначное. Много хорошего при нём для советских людей сделано, и ещё будет сделано. Но стратегического предвидения и желания выявлять нарастающие проблемы и бороться с ними я тоже в нём не вижу. Человек, который обожает компромиссы, вот он кто. И возможно этого бы и хватило, не будь у СССР борьба не на жизнь, а на смерть с Западом, который только и делает, что ищет слабину, которую можно против нас использовать…