Серж Томилов – Блоувин том 1 Честь Палендоры (страница 10)

– А я могу использовать скрытую в клинке силу?

– Нет, если в тебе не раскрыта восприимчивость к стихии Земли. В твоих руках это станет обычной острой железякой.

– Подгорные ксентари не очень любят раскрывать свой потенциал, – сказала вернувшаяся Мола. – Даже в энергии Жизни.

– Чудеса эта ваша магия, – пробормотал Кинт, – Столько ограничений и сложностей. А как свои фокусы тогда деревенские выкидывают на потехе публике?

– Талантливые самородки. На самом деле редкость. Без раскрытия опытными мастерами энергий третьих пределов пара, как ты правильно выразился, фокусов и есть вершина за всю жизнь. Поэтому палендорские мудрецы находят обладающих потенциалом и одаренных, чтобы обучать смолоду.

Вор не стал дальше допытываться, просто кивнул и завалился спать. Мола опустила руки на плечи ученика.

– Бейл мне как отец, – улыбнулся ее проявлению поддержки Лик, – Да и бурная жизнь в Ригане явно лучшая альтернатива чем до старости просидеть на отшибе в каком-нибудь занюханном сувалами поселении.

– Это что, жажда приключений? Авантюрист.

– Долг. И карьера придворного мудреца Палендоры.

– Амбициозно.

– Весьма, – Лик широко зевнул, – Давай спать. Завтра с рассветом нас ждет целый день пути до самой границы.

Он сразу же провалился в глубокий сон. И проснулся самым первым.

Растолкав спутников, ученик на всякий случай забросал дымящийся круг от костра, чтобы не занялась сухая трава и кустарник вокруг.

Кинт почесал уже изрядно отросшую щетину.

– Вот помыться не мешало бы.

– Искупаемся в море? – глаза Молы заблестели.

Лик нахмурился.

– Я не думал спускаться непосредственно к берегу. Но если не встретим другого источника воды, то придется.

– Морская вода соленая, ее пить нельзя, – возразил Кинт.

– Нас учат опреснять воду еще с вот такого возраста. – Лик протянул руку вниз и выставил ладонь горизонтально на уровне бедра. – Навык энергозатратный, но полезный.

– Вот это и вправду лучшее из колдовства, о котором я только слышал, – восхитился вор. – Теперь понятно, почему у старых морских алков нет суеверий насчет чародеев.

К полудню небо Блоувина затянуло сплошным облачным покровом. Мола по просьбе Лика наполнила всех энергией, чтобы точно к вечеру достичь укрытия. Но на горизонте простиралась все та же равнина.

Так неспешно подкрался вечер. Море стало приближаться, прибрежная линия действительно изгибалась, образуя широкий фронт врезающейся в полуостров воды. Далеко от берега, на пределе видимости, водную гладь разрезала приплюснутая голова на длинной шее, от нее в стороны шли две пенящиеся волны.

Они завороженно наблюдали за морским ящуром.

– Какие же его настоящие размеры? – вслух озвучил Лик витавший у всех ксентари в головах вопрос.

– Не меньше корабля, – предположил Кинт, оторвав взгляд от моря, оглядел равнины, – Никогда не понимал, почему в этой части Палендоры такая пустота.

– Раньше просто никто не селился, потому что далеко от дорог и городов, а сейчас и подавно эти земли никому даром не нужны. Стратегически открытая местность, на которой с легкостью можно обнаружить подходящие войска. Близость просторов, схолари и авернийцев. А с моря эти исполинские гады. Просто мы пошли самым непопулярным путем к границе.

– Популярен он не только у нас. – сумрачно ответил Лику Кинт, разглядывая что-то вдали.

Ученик присмотрелся. С юга по направлению к ним двигалось несколько фигурок. Сложно было подсчитать точно на таком расстоянии, но явно больше трех. Ездовых животных на Блоувине не имелось, кроме ящуров в подземьях, так что у них был выбор, встретиться с идущими наперерез или обойти их, сменив направление.

А силуэты приближались ровно навстречу.

Глава 6: Приграничье

О том, что намеренья у приближающихся недобрые, ксентари подозревали. Но очевидным это стало, когда они увидели у одного обнаженный меч и лук у второго. Еще один с копьем на перевязи вел закутанную в одежды покачивающуюся фигуру.

– Оставайтесь на месте! – зычно крикнул Лик, когда до них оставалось шагов тридцать.

Достаточное расстояние, чтобы услышать, и при этом дистанция выстрела.

– А кто говорит? – послышался ответ от мечника в низко надвинутом на лоб шлеме.

– Суверенный маг Ригана, – ученик вытащил из-за пояса эмблему, переливающуюся красным, желтым, синим и зеленым, подняв ее повыше.

В чуть опустившихся сумерках цвета были хорошо различимы. Вооруженные сразу же опустили лук и спрятали меч. Поняли, что связываться со стихийником себе дороже.

– Кого тащите? – Кинт прислонил руку ко лбу, внимательно рассматривая незнакомцев.

– Лестар с нами, околеет скоро. Мы дальше пойдем, – Объяснил мечник и с досадой махнул своим в сторону.

Процессия поплелась дальше, резко сменив направление на запад, подальше от ксентари. Они провожали их настороженными взглядами.

– Не повезет кому-то, – пробормотал Лик. – Идемте. Раз тут такие зловещие рожи бродят, лучше оставаться начеку.

– Пограничье это вам не Риган, – протянул Кинт, – Враз лестару скормят и даже имени не спросят. Странно, конечно, эти твари редко покидают крупные города. Говорят, если в лицо лестару заглянуть, кошмары на всю жизнь будут обеспечены.

Ученик мрачно кивнул.

– Так и есть. Нам показывали на обучении предельно точный рисунок. Глаза спрятаны под белой кожей, нет носа и огромная круглая зубастая пасть. Но страшное совсем не это. У лестаров нет индивидуальности, они все частички одного огромного сознания, которое управляет ими как марионетками.

– Я только слышал, что они пожирают изнутри своих жертв и врастают в их кожу.

– Сказки как обычно нагоняют жути, – усмехнулся Лик, – Но часть правды в этом есть. Лестары паразиты.

К ночи они пришли к пограничной заставе. Пришлось пройти вдоль защитных фортификаций в виде ростового частокола. Выглядели ограждения неважно, местами заваливались под собственным весом, удерживаясь соседними фрагментами. Но перемахнуть эту стену было плохой идеей: вдоль частокола вышагивали пограничные солдаты, а с выстроенных через равные промежутки башенок и застав бдительно поглядывали лучники. При приближении они махали руками, указывая направление, куда идти путникам.

Дойдя до возвышающегося на одиноком холме форта, они расположились под навесом для путешествующих. Бивак занимали еще несколько групп – караван торговцев с загруженными под завязку телегами, двое странников и семейство кочующих селян с выводком разных возрастов. Одинокая полукровка ксенал преклонного возраста дремала, облокотившись на еще теплые камни приграничного укрепления.

Лик оставил спутников отдыхать снаружи и зашел в форт. Внутри располагались казенные помещения, казармы с шумевшими солдатами и охраняемый арсенал. Проход дальше во внутренний двор был заперт. Путь ему сразу преградил часовой регулярной палендорской армии.

– Проход закрыт до утра, – казенным голосом сообщил военный.

– Я знаю, – ответил Лик. – Провизию где купить можно?

– Вон там у снабженца пайки, вода у входа. Одеял нет, караванщики и семейство все разобрали. Костры для обогрева разведут с наступлением темноты.

– Понятно, – кивнул ученик и заглянул в проем без дверей, куда ему указали.

Служащий в подсобном помещении снабжения, средних лет ксентари, даже не обратил внимания на посетителя. На двух коряво от руки написанных грубых табличках перед ним красовались надписи: «Паек два серебра», и «Покрывал нет».

– Мне три ужина, – произнес Лик и выложил монеты на стол.

Снабженец отвлекся от разглядывания копошащихся на потолке насекомых и бросил взгляд на посетителя.

– Хороший клинок, юноша.

– А вот здесь поподробнее, – оживился Лик.

– С какой это стати? – ощерился на внезапный допрос служащий.

Ученик смерил его ответным взглядом.

– Впрочем, с этим не торопитесь. Завтра обсудим.

Снабженец молча выдал ему три свертка, и с нескрываемым подозрением проводил глазами удалившегося ксентари.

Снаружи солдаты уже разводили огонь. Два костра взвились языками пламени, разорвав ночную мглу. Остановившиеся в биваке подбирались ближе, выбираясь из-под навеса. Торговцы кругом заняли один источник света и тепла, остальные расположились у второго.

Лик раздал еду и уселся между спутниками. Кинт, зашуршав свертком, издал одобрительный возглас.

– Ну надо же! Овощная запеканка с сыром. Но уже холодная, как сердце одной ксентари, будь она неладна.