Серж Столон – Я СВОЙ, СОВЕТСКИЙ! (страница 2)
– Вдруг получишь по рогам, я ведь женщин никогда не обнимал, – пропел Коля. Серёга улыбнулся.
Ира, одноклассница ребят, училась хорошо, не была отличницей, но близка к этому. Стройная девушка с невероятно красивыми карими глазами, в которых Коля тонул неоднократно. Чуть вздёрнутый небольшой носик смешно морщился, когда она улыбалась. Густые тёмные волосы до плеч слегка завивались. Завершала образ ослепительная улыбка во все тридцать два зуба, сводившая с ума мужскую половину школы. Ира была невысокого роста, но это лишь добавляло ей шарма. Она излучала какой-то внутренний свет, который притягивал к ней людей. Коля не раз ловил себя на том, что украдкой наблюдает за ней на уроках, пытаясь разгадать, о чём она думает. Ему нравилось, как солнце играет в её волосах, как она хмурит брови, решая сложную задачу, как тихо смеётся над шутками одноклассников.
Девушка была одета в простое белое платье в мелкий цветочек, которое выгодно подчёркивало её юную фигуру. Лёгкая ткань струилась вокруг неё, создавая ощущение воздушности и грации. На ногах – изящные босоножки на тонком каблучке, золотистые ремешки которых обвивали щиколотки, добавляя образу лёгкости и непринуждённости. Несмотря на скромность наряда, в нём чувствовалась особая элегантность.
– Привет, ребята! От кого прячемся? – весело прощебетала девушка. – Я так понимаю, на историю уже не пойдём?
– Конечно, нет, – ответил Сергей. – Уже полчаса идёт. Эх, получим потом.
– Да кому мы нужны, Серёг, – Коля присел завязать шнурки, – пятое мая, всем уже плевать на нас, лишь бы выпустить.
Ира ловко подхватила парней под руки, увлекая за собой.
– Тогда приглашаю вас в «Риторику» есть мороженое.
Сергей удивлённо уставился на девушку.
– Ир, какая «Риторика»? Следующей парой алгебра. Да и закрыта она ещё, наверное.
– До алгебры ещё полтора часа, а «Риторика» в девять открывается. Успеем и мороженое съесть, и на алгебру твою. Пошли. – Ира озорно улыбнулась. – Там Янка уже ждёт.
– О, точно, Серёг! Давай тебя с Янкой познакомим? – Коля многозначительно подмигнул товарищу.
– С Янкой? Ещё одной прогульщицей? – Сергей сделал вид, что задумался.
– Ну, не без этого, – сказала Ира, – только сегодня у них химичка заболела.
– Вот бы у нас кто-нибудь заболел, – мечтательно проговорил Сергей и, повернувшись к Коле, спросил: – Хорошенькая хоть?
– Тебе понравится, – ответил Коля.
– А тебе? – Ира игриво наморщила носик.
– Мне? Нет, мне только ты нравишься, – Коля смущённо покраснел, отводя взгляд.
– Тогда живи пока, – кокетливо хихикнула девушка.
Кафе «Риторика» находилось недалеко, на проспекте Ленина. Там всегда было многолюдно. За столиками стоял гул голосов, сменявшийся смехом и приглушёнными разговорами. Официанты ловко лавировали между столами, неся подносы с дымящимися чашками и аппетитными десертами. Место было наполнено жизнью и энергией. Им нравилась эта атмосфера. Они частенько собирались здесь после уроков, болтали о пустяках, делились новостями и секретами.
Яна сидела за столиком и ела мороженое. Ира с Колей знали её давно: девушки вместе занимались танцами, а Коля познакомился с ней, когда встречал Иру с репетиции. Они давно хотели свести Серёгу с Яной, но всё никак не получалось.
Девушка выглядела эффектно: длинные чёрные волосы, собранные в высокий хвост, зелёные глаза, подчёркнутые умелым макияжем, точёная фигура в узком тёмном платье и чёрных туфельках на невысоком каблуке.
Ира подошла к подруге, облокотилась на стол и развернулась к парням.
– Привет, Ян! Познакомься, это Сергей, лучший друг Коли, – она улыбнулась и кивнула в его сторону.
Яна встала, протягивая парню руку.
– Приятно познакомиться.
Сергей смотрел в красивые глаза Яны и не мог сообразить, что положено делать в такой ситуации. Пожать руку? Поцеловать? Или… Нет…
– Очень, – выдавил он наконец и потряс руку девушки.
Яна сдержанно улыбнулась, а Коля с Ирой весело переглянулись. «Что очень?» – пронеслось в голове у Сергея. «Очень приятно?» «Очень красиво?» И, не сумев быстро найти ответы на вопросы, выбросил эту мысль из головы.
Яна, заметив его замешательство, деликатно сменила тему.
– На празднование Дня Победы пойдёте?
– Пойдём, конечно, – Коля поморщился. – Но вот опять, знаете, что раздражает? Как всегда, всех соберут и поведут строем. Показуха какая-то. Я знаю, что наши деды героически воевали против фашистской заразы, ценой своей жизни спасая мир. Я про это много читал, смотрел фильмы, от песен слёзы текут. У меня дед всю войну прошёл. Так он придёт к памятнику, положит цветы, а потом с однополчанами в лесопосадке бахнут по стакану и плачут.
– Да уж, – задумался Сергей. – Может, как раз для того, чтобы не забывали, и проводят такие мероприятия? Или я не прав?
– Да… наверное, – неуверенно почесал затылок Коля.
– Идти надо обязательно, – поддержала друзей Яна. – Чтобы весь мир видел и знал, что мы это помним и никогда не забудем.
– Слушайте, – Ира подалась вперёд, её глаза загорелись озорным огоньком. – А давайте найдём гимнастёрки, оденемся как раньше и на торжественное мероприятие придём – класс будет!
– Ага, класс. Даша тебе устроит «торжество», – хмыкнул Сергей.
– Да ладно, Серёж, мы что, голые придём? Наоборот, патриотично же.
Яна, не понимая, о ком речь, переводила взгляд с Сергея на Иру.
– Кто такая Даша? – не выдержав, спросила она.
– Классная наша, – Ира показала пальцем в небо. – Вечно ей всё не нравится. – «Никифорова, ты опять в школу накрасилась?» – кривляясь, спародировала учительницу Ира, а потом возмущённо продолжила: – Я вообще-то девочка и хочу выглядеть красиво! Да и крашусь немного. Но ей обязательно надо докопаться: то крашусь неправильно, то одета не так, то каблуки слишком сильно по полу цокают… – Ира аж задохнулась от возмущения, – а сама так губы накрасит, что все зубы красные…
– Всё, всё, Ир, мы поняли, – рассмеялась Яна, прерывая её. – Давай лучше к форме вернёмся. Идея-то классная, только где мы её найдём?
– Можно поспрашивать у кого-нибудь, – задумалась Ира. – Коль, у тебя же дед в пехоте воевал? – повернулась она к парню.
– Ага, – кивнул он.
– Так, может, спросишь у него?
– В принципе, можно. Я видел, у него в шкафу висит какая-то гимнастёрка. И друзья у него есть, думаю, получится.
– Договорились, – Сергей хлопнул Колю по плечу так, что тот крякнул. – А теперь пойдём прогуляемся в парк, чего здесь в духоте сидеть?
– Мы за! – хором ответили девушки.
Парк встретил их прохладой тенистых аллей и пением птиц. Они неспешно шли, наслаждаясь компанией друг друга. Сергей рассказывал забавные истории из своей жизни, Ира с Яной смеялись, а Коля поддакивал, вставляя меткие комментарии. Свернув на узкую тропинку, ведущую вглубь парка подальше от шумной аллеи, они присели на старую деревянную скамейку.
– Как же здесь хорошо, – вздохнула Яна, закрыв глаза от удовольствия.
Ира достала из сумки пачку жевательной резинки и предложила всем. Ветер играл её волосами, а в глазах плясали озорные искорки. Коля тихонько наблюдал за ней, стараясь не привлекать внимания. Ему нравились её живость и непосредственность, но он боялся показаться навязчивым.
Вечером Коля зашёл к деду в комнату. Иван Степаныч сидел в кресле, уставившись в телевизор, где транслировали хоккей. Дед у Коли был настоящим героем. Войну он начал под Москвой осенью сорок первого года рядовым, помощником пулемётчика – «вторым номером», как тогда говорили. В одном из боёв первый номер был убит, и дед занял его место. Он успешно поддерживал пехоту огнём, а когда немцы перешли в контратаку, не оставил позицию, сорвав их планы. За это его наградили медалью «За боевые заслуги». Позже был тяжело ранен и два месяца провёл в госпитале, где, по его словам, и встретил их бабушку. В часть Иван Степаныч вернулся в начале сорок второго уже младшим сержантом.
Дальше был Сталинград, где он получил орден «Красной Звезды» и очередное звание – сержанта. Курская дуга, где был удостоен медали «За отвагу» и звания старшего сержанта. Снова тяжёлое ранение, на сей раз – угроза потерять ногу. Но опять вернулся в строй. Освобождал Польшу. Закончил войну в Кёнигсберге уже лейтенантом, командиром роты.
– Дедуль, привет! Скажи, у тебя ведь есть гимнастёрка?
– Конечно, это моя память. А тебе зачем? – Дед прищурился и искоса посмотрел на внука.
– Понимаешь, мы хотим с ребятами на девятое мая выглядеть, как раньше, чтобы помнили, что бы… – Коля замолчал, пытаясь подобрать слова.
– Чтобы выделиться, ну и повыпендриваться заодно, – улыбнувшись, закончил дед.
– Нет, нет, – Коля опустил глаза, – хотя… наверное, так и будет выглядеть, да, дедуль?
– Думаю, да.
– Знаешь, хотелось бы как-то это прочувствовать, что ли. И я бы очень хотел тоже быть героем, как ты.
Дед помолчал. Встал. Прошёлся по комнате. Остановился и посмотрел на внука так, словно впервые его видел. Потом заговорил нервно, постепенно повышая голос:
– А ты думаешь, как это происходит? Дали винтовку, крикнул «Ура!» Два раза пальнул – и фашисты все разбежались? И ты такой красивый, в чистой форме, на награждении. Командир жмёт тебе руку перед строем, благодарит за службу и вешает орден на грудь. Так? – Парень пожал плечами. – Не-ет, мил человек! Так не бывает! Война – это горе, грязь, слёзы, потеря близких и друзей! Голод, холод! Отказ от нормальной жизни! К той, к которой ты привык и считаешь, что иначе и быть не может. А также от естественных потребностей человека: сна, еды, туалета. Когда нет бумаги, а артиллерия долбит, чёрт бы её побрал, а тебя страсть как приспичило! Да вши, наконец! Которые везде! И избавиться от них никак не получается. Они везде, понимаешь! Когда ешь, спишь, идёшь в атаку, сидишь в окопе – везде, – закончил дед эмоционально. Немного успокоившись, он продолжил: – Ты должен хотеть, чтобы ЭТО никогда не повторилось! Это страшно! Ты знаешь, сколько молодых парней погибало в первую минуту боя? А тоже, наверное, мечтали стать героями. Это только в фильмах, главный герой всё переживёт, пули его не берут, и ему всегда везёт. А там… – дед почему-то указал пальцем назад. – Вот ты знаешь, будешь ты в жизни в главной роли или в эпизоде? И выстоишь или погибнешь в первую минуту? – Коля покачал головой. – Вот, а ты – героем. – Иван Степаныч минуту молчал. Потом повернулся к внуку и закончил. – Постарайтесь, чтобы этого не повторилось. Вот задача вашего поколения.