Сергий Маслоу – Хор расколотых миров. Том 2. Пепел и Искра (страница 2)
Тепло надежды.
Хрупкой. Опасной.
Но реальной.
***
Коридоры Зенита были длинными, узкими и бесконечно одинаковыми. Серые стены, серый пол, серое освещение. Никаких окон. Никаких теней, кроме тех, что отбрасывали сами люди. Каэль шел быстро, его шаги гулко отдавались в тишине, нарушая стерильный покой бункера. Он чувствовал на себе взгляды. Скрытые, осторожные, оценивающие. Жители Зенита знали: когда Каэль идет так быстро, с таким выражением лица, значит, случилось что-то важное. Что-то неизбежное.
Он свернул в жилой сектор. Здесь воздух был чуть теплее, пахло синтетической едой и человеческим потом. Запахом жизни, запертой в клетке.
Каэль остановился у двери квартиры Рейна. Нажал на звонок.
Тишина.
Он постучал. Твердо. Требовательно.
Дверь открылась почти сразу. Рейн стоял в проеме, одетый в простую серую форму. Его волосы были растрепаны, глаза — красными от недосыпа. В руке он держал тряпку и маленький гаечный ключ. За его спиной виднелась квартира: тесная, аккуратная, бедная. На столе лежали разобранные детали старого очистителя воздуха.
— Каэль? — Рейн удивленно поднял бровь. Вытер руки о тряпку. — Что случилось?
— Мне нужно поговорить, — сказал Каэль. Вошел внутрь, не дожидаясь приглашения.
Рейн пожал плечами. Закрыл дверь.
— Слушаю, — сказал он. Сел на край кровати. Посмотрел на Каэля внимательно. Они знали друг друга давно. Слишком давно, чтобы лгать.
Каэль прошелся по комнате. Остановился у окна. Точнее, у экрана, который имитировал окно. На нем было изображено пасмурное небо. Фальшивка. Как и всё в Зените.
— Я ухожу, — тихо сказал Каэль. Не оборачиваясь.
Рейн замер.
— Куда? — спросил он. Голос его стал тише. Осторожнее.
— На поверхность, — ответил Каэль. Повернулся. Посмотрел другу в глаза. — На Восток.
Рейн медленно выдохнул. Положил ключ на стол.
— Ты сошел с ума, — сказал он. Без злобы. Просто констатация факта. — Там смерть, Каэль. Радиация. Мутанты. Банды. Совет запретил выход пятьдесят лет назад. И не просто так.
— Совет ошибается, — парировал Каэль. Подошел ближе. — Или лжет. Семена умирают, Рейн. Пшеница, кукуруза, соя... Жизнеспособность падает каждый месяц. Через год нам нечего будет сажать. Через два мы начнем голодать.
Рейн опустил голову. Посмотрел на свои руки. Мозолистые, сильные руки механика.
— Я знаю, — тихо сказал он. — Я вижу отчеты. Я чиню системы гидропоники. Они держатся на честном слове и старых фильтрах.
— Тогда ты понимаешь, почему я должен идти, — сказал Каэль. Присел рядом. — На Востоке есть жизнь. Настоящая. Я видел снимки. Слышал сигналы. Там есть семена. Земля. Вода.
Рейн поднял голову. В его глазах читался страх. Но также... надежда. Та самая, хрупкая, опасная надежда, которую Каэль почувствовал в хранилище.
— А если это ловушка? — спросил он. — Если там нет ничего? Если Бастион все еще контролирует поверхность?
— Риск есть всегда, — ответил Каэль. — Но риск остаться здесь — сто процентов. Мы умрем в этих стенах. Медленно. Тихо. Никто даже не заметит.
Рейн молчал. Долго. Тяжело.
Потом он кивнул. Медленно.
— Кто еще идет? — спросил он.
— Я собираю команду, — сказал Каэль. — Мне нужны лучшие. Те, кто не боится риска. Те, кто готов бороться за жизнь, а не просто существовать.
Рейн улыбнулся. Едва заметно. Грустно.
— Ты всегда был хорошим оратором, — сказал он. Встал. Потянулся. Хрустнули суставы. — Ладно. Я с тобой.
Каэль почувствовал, как тяжесть в груди немного отступила.
— Спасибо, — сказал он. Искренне.
— Не благодари, — парировал Рейн. Подошел к шкафу. Достал рюкзак. — Просто не дай нам погибнуть зря.
Он начал складывать вещи. Инструменты. Аптечку. Нож.
Каэль смотрел на него. На решительные движения. На сосредоточенное лицо.
«Один, — подумал он. — Осталось еще трое».
— Есть еще кандидаты? — спросил Рейн, не оборачиваясь.
— Да, — ответил Каэль. Встал. — Вэй. Ния. И, возможно, Виктор.
Рейн замер. Положил нож в рюкзак.
— Виктор? — переспросил он. Нахмурился. — Тот наемник? Из нижнего сектора?
— Он знает поверхность, — сказал Каэль. — Лучше любого из нас. Он выжил там один. Десять лет.
— Он дикий, — возразил Рейн. Повернулся. Посмотрел на Каэля строго. — Ему нельзя доверять.
— Нам не нужно ему доверять, — ответил Каэль. Холодно. Четко. — Нам нужно его умение выживать. А доверие... доверие заработаем в пути.
Рейн покачал головой.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо сказал он.
Каэль кивнул.
— Я должен, — сказал он.
Он вышел из квартиры Рейна. Коридор снова встретил его серостью. Тишиной. Холодом.
Но теперь этот холод казался менее давящим.
У него была команда. Начало.
Искра, которая могла разжечь пожар.
Каэль направился к техническому сектору. К мастерским Вэя.
Время шло. Рассвет приближался.
А вместе с ним... неизбежность.
***
Мастерские технического сектора находились в самом сердце Зенита, там, где гул вентиляторов был громче всего, а воздух пах машинным маслом и озоном. Каэль спустился по винтовой лестнице, чувствуя, как вибрация пола передается через подошвы ботинок, поднимается вверх по ногам, проникает в кости. Этот ритмичный стук был сердцем бункера. И сейчас это сердце билось с перебоями.
Вэй сидел за верстаком, окруженный горой деталей. Маленький, худощавый инженер с вечно растрепанными волосами и очками, сползающими на кончик носа. Его пальцы, тонкие и ловкие, перебирали микросхемы с такой нежностью, с какой ювелир обращается с драгоценными камнями.
Каэль остановился в тени колонны, наблюдая. Вэй бормотал что-то себе под нос, его губы едва шевелились. Это была его мантра. Его способ сосредоточиться.
— Вэй, — тихо позвал Каэль.
Инженер вздрогнул. Выронил пинцет. Микросхема упала на пол, отскочила, закатилась под шкаф.
— Ох! — Вэй обернулся. Увидел Каэля. Выдохнул. Прижал руку к груди. — Каэль... Ты меня напугал. Я думал, это инспектор снова пришел проверять расходники.