Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 132)

Майор вместе со своим заместителем, капитаном Самониным, поднялись на мансардный этаж усадьбы Щедрино, еще недавно бывшим обителью голубей. Их сухой помет хрустел под ногами. Офицеры подошли к разбитому окну, из которого открывался просторный вид: ровные поля, перемежаемые кое-где невысоким лесом, справа плавно спускавшиеся к Волге, отсюда невидимой. Вдали виднелись пригороды Ярославля, а за ними возвышались купола церквей и храмов. Крутов не сомневался, что немцы используют их как наблюдательный пункты — советские позиции просматривались оттуда, как на ладони. «Надо было брать город», — мелькнула мысль, и тут же сомнение: а если бы увязли при штурме высокого берега Которосль?

— Что скажешь, капитан? — спросил Крутов.

Тот, немного помолчав, ответил:

— Позиция сложная, товарищ майор, естественных препятствий нет. «Тигры» здесь пройдут без проблем.

Крутов кивнул.

— Что предлагаешь?

— Во-первых, нужен мобильный резерв для встречного боя, — ответил капитан.

— Так. Что еще?

— Опорники с круговой обороной, расстояние между ними не больше километра. В каждом опорнике — зенитки, пехота с противотанковыми ружьями. Закопать танки с неисправной ходовой частью, использовать их как доты в составе опорников.

Кивнув, майор достал из полевой сумки карту и развернул ее на подоконнике.

— Наметь места для опорников.

— Есть, — козырнул капитан.

Крутов спустился на первый этаж, где кипела штабная жизнь. Атмосфера приближающегося сражения чувствовалось в разговорах и жестах, в том особом сосредоточении, которое возникает при мысли о возможной смерти. Майору это состояние было привычно, смерти в лицо он смотрел не раз. На собственном опыте Крутов усвоил, что лучший способ справиться с напряжением и с ненужными мыслями — это думать, как победить врага наличными силами. А подумать было о чем, потому что сил в распоряжении майора после двух недель непрерывных боев оставалось немного. Из двенадцати ИС-2 на ходу осталось только шесть, а с трешками ситуация оказалась еще хуже — постоянные поломки коробки передач и двигателей вывели из строя две трети машин. И сейчас для отражения атаки двух батальонов «Тигров» в распоряжении майора была только неполная рота тяжелых танков. Ситуация усугублялась сложной для обороны местностью — ровные поля, по которым «Тигры» с легкостью могли обойти оборонительные позиции, если встречали упорное сопротивление. И засаду так просто не организуешь — лесок слишком жидкий, все просматривается…

Послышался приближающийся гул самолетных моторов — на горизонте показались «Юнкерсы». Шли одни, без прикрытия — знали, что у Говорова нет истребителей. Надежда оставалась только на зенитки. Юнкерсы шли высоко и снижаться не собирались — видимо, пилоты примеривались к бомбометанию, знакомились с местностью. Несколько бомб упали в поле, выстрелы зениток тоже оказались в молоко. Разминка перед боем.

Ладно, подумал Крутов, надо решать, как лучше распределить скудные силы. При отсутствии тяжелых танков в бой против «Тигров» придется бросать тридцатьчетверки. Потери будут, и большие…

Генерал Говоров просматривал донесения подпольщиков Ярославля. Немецкие танкисты завершили переобувание «Тигров» на широкие гусеницы, и заканчивали подготовку машин к бою. Модель, похоже, ввел режим осажденной крепости: по его приказу часть зданий железнодорожного вокзала переоборудовали под временные казармы и окружили их оцеплением, выходить за пределы которого танкистам категорически запрещалось. Такие жесткие меры диктовались партизанской активностью: фельдмаршал не без оснований опасался нападений на танкистов, если те выйдут в город. Да, в спокойные времена порядок в городе удавалось поддерживать, но сейчас, в преддверии решающего сражения, подпольщики наверняка готовы активизировать борьбу. И если не получилось пустить под откос эшелоны с танками на пути в Ярославль, то можно уничтожить тех, кто эти танки управляет. Поэтому фельдмаршал, несмотря на недовольство офицеров, желающих расслабиться после тягот походной жизни, запретил выход в город.

Итак, решающая битва близится, Модель может начать атаку хоть завтра. Четыре десятка свежих «Тигров» с опытными экипажами — грозная сила. Что им противопоставить? Десяток ИС и еще примерно столько же тридцатьчетверок? Этого не хватит, особенно с учетом рельефа местности. Ровное поле, засаду устроить негде.

Стук в дверь отвлек генерала от невеселых мыслей. Это был начальник штаба с очередным донесением. В нем сообщалось о переброске на северную железную дорогу тяжелых двенадцатиосных платформ.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил генерал.

Начштаба кивнул.

— Думаю, да. Модель готовится к транспортировке «Маусов».

— Согласен.

Говоров прошелся вдоль карты, размышляя.

— Ну, и что ты думаешь об этом, Василий Евгеньевич?

Тот ответил не сразу.

— Тут есть два момента, — осторожно сказал он. — Конечно, «Маусы» увеличат боевой потенциал ударного кулака немцев. Но, с другой стороны, ему потребуется время, чтобы их сюда доставить. А время работает на нас. Войска Тухачевского уже близко, они смогут нам помочь.

Генерал остро взглянул на своего заместителя.

— «Время работает на нас», — повторил он, — неужели ты думаешь, что Модель, король обороны, не понимает этого?

— Уверен, что понимает. Но все же он хочет нарастить мощь бронетанковой группы, чтобы действовать наверняка.

Говоров покачал головой.

— У меня другое мнение. Он начнет атаку до того, как прибудут «Маусы».

— Но тогда какой смысл возиться с их транспортировкой? Зачем ему эти машины, если они не будут участвовать в бою?

— Он рассчитывает выиграть сражение уже имеющимися силами, а мышата ему нужны, чтобы закрепить победу. Модель хочет захватить Щедрино и создать там оборону, о которую обломают зубы и мы, и Тухачевский. И «Маусы» сыграют в этом ключевую роль.

Начальник штаба ненадолго задумался.

— В этом есть смысл, — признался он.

— Это еще и психологическая игра, — продолжил генерал, — он понимает: мы узнаем о подготовке к переброске «Маусов», и рассчитывает, что мы решим, будто он отложит наступление до их прибытия.

— И ударит, когда мы не будет ждать, — тихо проговорил Василий Евгеньевич.

— Именно, — подтвердил Говоров. — Так что информацию о «Маусах» принимаем к сведению.

— Интересно, а сопровождение мышат по железной дороге Модель организует так же, как для «Тигров»?

Генерал хмыкнул.

— Хороший вопрос. Если так же, часть авиации ему придется отвлечь на выполнение этой задачи, что ослабит наступательный потенциал. А если нет, то у партизан появится шанс нанести удар… надо обсудить это с Центральным штабом в Челябинске, — резюмировал Говоров. Сделав пометку в блокноте, оно продолжил: — Ладно, в любом случае «Маусы» — это не то, что нас должно волновать в первую очередь. Как нам остановить лавину «Тигров», да еще поддержанную с воздуха — вот в чем вопрос…

Начальник штаба молчал. Говоров щелчком выбил сигарету из портсигара и, щелкнув зажигалкой, закурил.

— Что скажешь, Василий Евгеньевич? — тихо спросил он, выпустив дым.

После паузы тот с глубоким вздохом ответил:

— Будет тяжело.

Генерал подошел к окну. Штаб группы войск размешался в усадьбе Урусовых села Спасское в нескольких километрах западнее Ярославля. Окраины города виднелись на горизонте. Никакого движения там пока не наблюдалось, но Говоров знал: это спокойствие обманчиво — вражеские танки могут появиться в любой момент. Причем не только днем, но и ночью — в тепловизорах немцам не было равных.

За последние сутки генерал мысленно перебрал множество тактических схем, пытаясь понять, как остановить немецкое наступление. Ни одна из них не удовлетворила его. В широких полях под Ярославлем преимущество в тяжелых танках, ставшее очевидным после переброски двух батальонов из-под Москвы, компенсировать было нечем. Тем более, задача Вальтера Моделя представлялась весьма ограниченной — его войскам надо было всего-то продвинуться на несколько километров южнее Ярославля, чтобы достичь цели: перерезать дорогу между группой Говорова и войсками Восточного Союза. Добившись этого, Модель начнет медленное, но неуклонное удушение Москвы, и помешать этому уже не получиться…

— Нам нужна помощь, — сказал Говоров, — встречный удар с восточного направления. Без этого мы продержимся пару дней, не больше. Василий Евгеньевич, свяжитесь с Тухачевским, доложите обстановку и выясните, чем он может нам помочь, причем в ближайшее время.

— Есть, — ответил начальник штаба. Признавать свою слабость было неприятно, но он знал: без трезвой оценки сил — своих и противника — успеха не добиться. Что ж, теперь надо, чтобы Тухачевский понял, насколько серьезно их положение. Впрочем, у начальника штаба были основания подозревать, что тот в курсе: разведка партизан работала исправно, так что в Челябинске должны все знать. Другое дело — захотят ли там пойти на риск и выдвинуть войска столь далеко на запад? Ответ на этот вопрос пока оставался неясен.

Войска Говорова и Восточного Союза впервые встретились в городе Судиславле, что восточнее Костромы, несколько дней назад. Тяжелые «Львы» полковника армии Восточного Союза Артема Ковалева и тридцатьчетверки капитана Самонина встали бок о бок на обочине дороги, ведущей из Шарьи — опорного пункта, только что захваченного войсками Тухачевского. Эта встреча во многом была символической — танки Ковалева совершили рискованный бросок на запад, и в тылу могли находиться еще боеспособные подразделения румынской и немецкой пехоты. И где-то там, между Судиславлем и Шарьи, оставались еще три танка Т-4, ускользнувшие от Ковалева. Для тыловых подразделений без серьезной охраны они представляли реальную угрозу.