Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 131)

С одного взгляда было ясно, что тот предлагает. По обеим сторонам от кабины — или, вернее, сиденья пилота, потому что оно было открыто всем ветрам — парень укрепил два реактивных противотанковых гранатомета, называемых панцершреками.

— Тебе понадобиться стрелок, — сказал Буш.

Пилот, на глазах обретая уверенность, хмыкнул и залез в вертолет.

— Стрелок не нужен, — сказал он. — Вот, смотрите… — и он показал на рычаг, явно самодельный, рядом с креслом. — Отсюда усилие передается на спусковое устройство.

Пилот нажал на рычаг, и спусковые скобы обоих гранатометов поднялись — при снаряженном оружии прогремел бы выстрел.

— Ты уже пробовал это в деле? — спросил Буш. Что и говорить, задумка выглядела интересной — первый шаг на пути превращения разведывательного вертолета в штурмовой!

— Никак нет, — ответил тот.

— Почему? — спросил Буш.

Пилот выразительно скосил глаза в сторону командира эскадрильи. Тот, слегка замявшись, сказал:

— Все же машина новая, опыта боевого применения у нас еще мало. Гранатометы смещают центровку, неизвестно, как это повлияет на устойчивость в полете. К тому же основные задачи у нас разведывательные, а не боевые… герр Буш, что вы делаете? — воскликнул командир, глядя, как создатель винтокрылой машины, чуть кряхтя, усаживается в кресло пилота. Бросив взгляд на панель управления, он сказал, усмехнувшись:

— Я сам проверю центровку и остальное, господин майор. Никто лучше меня не знает эту машину.

Спустя минуту Ганс был уже в воздухе, вновь испытывая наслаждение от полета. Он сделал круг над площадкой с машинами: все присутствующие стояли, задрав головы и глядя на него. Ганс разогнался до предельной скорости — сто семьдесят пять километров в час, и почувствовал легкую вибрацию: сказывалось аэродинамическое сопротивление панцершреков. Развернувшись, инженер полетел обратно, снизив скорость до шестидесяти километров в час — это был самый комфортный режим полета. Как и ожидал Ганс, в этом режиме вертолет с гранатометами летел почти так же, как и без них. Буш почувствовал раздражение — очевидно, командир эскадрильи просто не хотел поддержать инициативу своего подчиненного, и тормозил ее под предлогом заботы о безопасности полетов.

Заложив перед посадкой эффектный вираж, Буш приземлился. Поговорив еще пару минут с пилотом, предложившим новшество, он попросил его кратко изложить свою идею на бумаге и, поспрошавшись во всеми, отбыл на встречу с фельдмаршалом. Теперь ему было что предложить Моделю в плане боевого применения вертолетов.

Тот живо откликнулся на идею, и к вечеру того же дня на дороге, ведущей к стоянке вертолетов, показалась представительная делегация во главе с главнокомандующим. Командир эскадрильи, предупрежденный заранее, поднял всех на ноги. Работники стоянки спешно устанавливали большой — два на три метра — щит, которому предстояло послужить учебной мишенью, а пилот, еще вечера в очередной раз просивший командира разрешение на пробный полет с гранатометами, теперь готовился к боевым стрельбам, в десятый раз проверяя работу спускового механизма.

— А что с прицелом? — спросил Модель, когда пилот, смущаясь от волнения при виде столь высокого начальства, изложил ему суть изобретения.

— Прицел не нужен, — ответил тот и бросил взгляд на гранатометы. — Я и так знаю, куда они полетят.

Фельдмаршал усмехнулся.

— Значит, и так знаешь… ну хорошо, посмотрим.

В гранатометы зарядили выстрелы, и вертолет поднялся в воздух. Удалившись от мишени метров на триста, он развернулся, и, сбавив скорость до шестидесяти километров в час, устремился к мишени, установленной у кромки леса на безопасном расстоянии от стоянки и зданий. На расстоянии ста пятидесяти метров пилот выстрели и сразу же свернул вправо, успев увидеть, как гранаты, попав в центр щита, вдребезги его разнесли.

Через минуту пилот уже был на земле. Лично поблагодарив его за великолепный полет, фельдмаршал пригласил Буша в машину:

— Думаю, нам есть что обсудить, — сказал Модель.

Фельдмаршал и инженер понимали друг друга с полуслова — каждый был профессионалом в своем деле. Буш знал, на что способны его вертолеты, какие изменения потребуются в конструкции, чтобы превратить разведывательный вертолет в штурмовой, и как быстро его фирма сможет наладить серийный выпуск. А Модель знал, на какие кнопки следует нажать в Берлине, чтобы заказ на первую партию оформить без проволочек.

— Панцершрек — это только первый шаг, — сказал Буш. — Пилот, конечно, молодец, но сто пятьдесят метров — слишком близко.

Модель кивнул. Одно дело — стрелять из окопа, а другое — с вертолета. Последний поразить куда проще, чем пехотинца. Представление с разнесенным в щепки щитом, которое они увидели на стоянке «Колибри», не могло ввести в заблуждение фельдмаршала — от кустарно переделенного энтузиастом легкого вертолета до боевой машины, способной поразить танк в реальных условиях, очень далеко.

— А мы можем поставить на вашу машину пулемет? — спросил Модель.

Буш ненадолго задумался.

— Почему нет? Запас по грузоподъемности есть.

— А где будет стрелок? Сзади?

Тут инженер задумался. «Колибри», несмотря на малые размеры, мог поднять двоих — пилота и наблюдателя. Последний сидел лицом назад — для целей разведки это не было так уж критично, однако для прототипа штурмового вертолета становилось серьезным недостатком.

Буш взял лист бумаги и за несколько секунд набросал схему вертолета с соблюдением масштаба. Он знал каждую деталь в своей машине и ее предназначение. Что можно сделать, чтобы дать разведывательной машине стрелковое вооружение? Буш понимал, что Модель хочет какое-то решение прямо сейчас, чтобы использовать его в предстоящей битве. Есть ли оно?

— Можно поставить пулемет для пилота, — наконец, сказал он.

— Для пилота? — удивленно переспросил фельдмаршал? — Как же он будет управлять вертолетом?

— Есть режим, в котором машина очень устойчива, так что можно отвлечься от пилотирования на стрельбу.

Модель встал и прошелся вдоль стола.

— Ганс, я, конечно, доверяю вам во всем, что касается устройства вертолетов. Но должен честно сказать — как военному, такая идея мне не по душе.

— Мне тоже, — признался Буш, — но попробовать стоит. А еще можно поставить турель с пулеметом сзади, где сидит наблюдатель. Тогда вертолет сможет стрелять вперед и по сторонам.

Фельдмаршал удовлетворенно кивнул.

— Уже неплохо. И как это будет выглядеть?

Буш добавил несколько штрихов к своему рисунку, сопроводив их пояснениями.

— Это должны увидеть в управлении вооружений сухопутных сил, и как можно быстрее, — сказал он. — Такая машина позволит нам покончить с партизанским беспределом и с теми, кто поддерживает бандитов.

Буш промолчал. Он знал, какие слухи ходили о Моделе, о том, как он обращается с местным населением и о его жестокости в борьбе с партизанами. Значит, его винтокрылая машина — воплощение детской мечты о свободном полете — будут использовать для таких целей… На мгновение инженер почувствовал укол совести, но быстро справился — идет война, сейчас не время для сантиментов. В конце концов, сам он не будет жать на гашетку пулемета, это дело военных и их ответственность…

— Хорошо, с этим решили, — сказал Модель. — Но это дело будущего — надеюсь, не очень далекого. А в ближайшие дни, дорогой Ганс, нам предстоит важнейшая битва, и произойдет она прямо здесь, под Ярославлем. Я хочу переоборудовать все вертолеты для стрельбы панцершреками. Удивим русских.

— Психологический эффект будет, — признал инженер, — а вот боевой результат…

— Посмотрим, — ответил фельдмаршал.

На потери ему плевать, понял Буш, главное — набрать опыт. Ему снова пришлось подавить неприятное чувство — новая штурмовая машина будет оплачена жизнями пилотов, которых через пару дней бросят атаковать русские танки панцершреками… Я буду много работать, успокоил себя Буш, чтобы сделать штурмовой вертолет как можно лучше, и как можно быстрее.

Модель поднялся, дав понять, что разговор окончен. Фельдмаршал распорядился, чтобы инженера незамедлительно доставили в аэродром — там его ждал самолет до Берлина. Поглядев на удаляющуюся землю, Буш откинулся в кресле — после напряженной работы он нуждался в отдыхе.

Глава 74. ГРОЗА БЛИЗИТСЯ

Щедрино, небольшая деревня на пересечении Ярославского и Костромского шоссе, имела стратегическое значение для связи между Москвой и Восточным Союзом. Сейчас Щедрино контролировали войска генерала Говорова, но фельдмаршал Модель собирался отбить деревню и таким образом перерезать формирующуюся дорогу жизни. Если «пожарный фюрера» сможет добиться этого, смелая операция Говорова, начатая им в начале августа, не достигнет цели, и судьба Москвы повиснет на волоске.

Щедрино уже пострадало во время недавних боев, однако немцев оттуда выбили довольно быстро, так что значительная часть домов уцелела. Самым большим сохранившимся зданием была каменная усадьба в один этаж с мансардой, выстроенная местным помещиком на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Во время революции владельца усадьбы расстреляли большевики, а здание передали под сельскохозяйственный техникум. После недавнего освобождения деревни в усадьбе расположился штаб батальона, занявшего позиции вокруг Щедрино. Спокойно здесь не было никогда — немцы, как только потеряли деревню, предприняли несколько контратак с целью вернуть позиции, но безуспешно. Однако теперь, когда Моделю удалось перебросить к Ярославлю два батальона тяжелых танков, ситуация резко изменилась — перевес оказался на стороне вермахта. Говоров понимал, что решающая битва за Щедрино начнется в ближайшие дни, и тоже готовился к ней, стягивая под Ярославль резервы. Командующим танковой группой он назначил майора Крутова — две усиленные роты в составе двенадцати ИС-2 и десяти ИС-3 под руководством майора были единственными подразделениями тяжелых танков, с которыми Говоров начал операцию «Север».