Сергей Звонарев – Плацдарм (страница 133)
Пока Модель занимался переброской двух батальонов тяжелых танков, армия Тухачевского укрепляла контроль над магистралью от Судиславля до Котельнича. На всем протяжении пятисоткилометровой трассы в деревнях и селах обустраивались гарнизоны. Наибольшее внимание штаб Тухачевского уделял ситуации возле Котельнича — нельзя было исключать попытки удара со стороны северной группировки Восточного фронта вермахта, возглавляемой генералом Кремером. Западнее Шарьи плотность немецких войск, по данным разведки, была невысокой — соответственно, сил для защиты дороги требовалось меньше.
Донесение из штаба Говорова Тухачевский получил, когда вместе со своим штабом разбирался, какие части после формирования гарнизонов на освобожденных территориях можно выделить для дальнейшего движения на запад. Прочитав донесение, Тухачевский, немного подумав, обратился к Якиру, своему заместителю:
— Иероним Петрович, на пару слов. А вы, товарищи, продолжайте работать.
За рабочим кабинетом Тухачевского, предназначенным для совещаний, находился еще один, совсем небольшой — вернее, даже на кабинет, а спальня: там военачальник ночевал, если не успевал вернуться в квартиру. Именно здесь маршал обсуждал самые важные вопросы.
— Прочитай это, — он протянул донесение Уборевичу.
Тот с непроницаемым выражением лица пробежался глазами по строчкам и вернул бумагу начальнику.
— Что будем делать? — спросил Тухачевский.
Уборевич уселся на стул, стоявший у небольшого письменного стола, и закинул ногу на ногу.
— Два батальона тяжелых танков — серьезная сила, — сказал он.
— У Говорова тоже много танков, — возразил Тухачевский, — по моим сведениям, не меньше, чем у Моделя. Почему ему нужна наша помощь?
— Ваши сведения устарели, товарищ маршал, — сказал Уборевич. — Эти «трешки» с приземистой башней и хищным носом, которые вам так понравились, оказались не очень надежными. Ходовая часть постоянно выходит из строя. Кроме того, у Говорова проблемы с топливом — Московский НПЗ работает на запасах, а они близки к концу.
— И каков вывод?
— Танки у него есть, но он не может доставить их куда надо — под Щедрино. Вот в чем проблема.
Тухачевский задумался. Неприятная новость. Последние две недели казалось, что советский генерал, посланник из параллельных миров, прочно оседлал военную удачу, а теперь просит о помощи… Нет ли здесь тайного замысла, не стоит ли за этим тень Сталина?
— Иероним, откуда у тебя эти сведения? — резко спросил Тухачевский. — Что за источник?
Уборевич хмыкнул.
— Разведка партизан. У нас есть там свои люди. Они присматривают не только за немцами, но и за своими. Доверяй, но проверяй.
— Почему я об этом не знал?
Уборевич пожал плечами.
— Вы не спрашивали.
Скользкий, как уж, мелькнула мысль у маршала, скользкий, но полезный.
— Хорошо, — решил Тухачевский, — будем считать, что Говоров говорит правду, и у него действительно тяжелая ситуация.
Маршал закурил. Уборевич молчал — он знал, когда можно и нужно высказаться, а когда стоит придержать мысли при себе.
— Ему нужен полный батальон «Львов», не меньше, — размышлял вслух Тухачевский, — это обеспечит Говорову мобильный резерв для ликвидации возможных прорывов. Кто у нас ближе всего к Костроме?
— Полковник Ковалев, — ответил Уборевич, обладавший прекрасной памятью, — три дня назад он на двух «Львах» уничтожил девять Т-4.
— Да, было такое. Значит — боевой офицер с опытом. «Тигры» — это, конечно, не Т-4…
— Никого ближе у нас там все равно нет, — вставил Уборевич.
— Где сейчас его батальон?
— Рассредоточен от Шарьи до Судиславля. Выполняли разные задачи.
— От Шарьи до Судиславля, — повторил Тухачевский, — это под триста километров! А потом еще в Костроме перебраться через железнодорожный мост, и еще восемьдесят километров… Вот что, Иероним. Свяжись с Ковалевым немедленно, пусть гонит все машины к Судиславлю. Подготовь приказ для службы тыла — предпринять все необходимые меры для обеспечения горючим подразделений Ковалева.
— Есть, товарищ маршал. Единственное, как отнесется к этому товарищ Троцкий? Думаю, ему надо сообщить.
Тухачевский усмехнулся.
— А вот этим я займусь лично, и прямо сейчас.
Глава 75.КАПРИЗЫ ПОГОДЫ
Северное подразделение гидрометеорологической службы рейхскомиссариата Московия занимало двухэтажный особнячок на северной окраине Ярославля, и с самого утра там царила напряженная атмосфера. Штаб Моделя срочно требовал метеорологический прогноз на ближайшие двое суток. Для быстрой оценки погоды достаточно было выглянуть в окно: с вечера зарядил дождь, не прекращавшийся всю ночь. Эрих Гизе, руководитель службы, пребывал в непривычном для него стрессе: прямо скажем, после окончания активной фазы боевых действий в сорок втором, начальство не особенно беспокоило запросами его ведомство. С началом советского наступления на север ситуация изменилась, однако в первые недели погода стояла солнечная, так что к ведомству вопросов не возникало.
Все изменилось вчера. Кучевые облака, собиравшиеся обычно к полудню и таявшие к часам к шести, в этот раз таять не только не собирались, но наоборот — густели, тяжелели, наливались серым. И к вечеру ливануло, и весьма прилично. Через час в кабинете Гизе раздался звонок, и замначальника штаба Моделя потребовал прогноз на ближайшие два дня, прозрачно намекнув, что дальнейшая карьера главного метеоролога Ярославля напрямую зависит от исполнительности в этом вопросе.
Что мог сказать Гизе? Только одно: «Яволь!»
Положив трубку, он посмотрел на своего помощника — Якоба Штирнера, бороздившего когда-то северные моря в составе гидрометеорологических экспедиций. Теперь Якоб желал одного — покоя, и служба в этой Московии, где один год считался за два, приближала пенсию с двойной скоростью. К тому же жизнь здесь оказалась не такой уж плохой, как ее расписывали послужившие здесь раньше: надо только приспособиться. Эрих и Якоб приспособились неплохо — приходили на работу к десяти, уходили в начале пятого, а вечера проводили в пристанционном кабаке, открытым под покровительством начальника вокзала специально для немецкой диаспоры. Да, по хорошему пиву скучали все, но Якоб, довольно быстро пристрастившийся к русскому квасу, переносил отсутствие национального напитка легче остальных. В общем и целом, до нынешнего дня Якоб считал, что с этой службой он вытянул счастливый билет.
— Моделю нужен прогноз, — сказал, наконец, Эрих.
Якоб, скрестивший руки над выпирающим животом, картинно поднял бровь.
— Прогноз? — спросил он с иронией. — А в окно он выглянуть не может?
— Хватит! — гаркнул Гизе, и его товарищ вздрогнул от неожиданности. — Ты что, не понимаешь? Наступление на носу, им нужно знать, когда они могут поднять авиацию! Ты хочешь, чтобы нас расформировали? Хочешь лишиться пенсии?
Лицо Якоба вытянулось.
— Эрих, дорогой, но что же мы можем? — пробормотал он растерянно. — Ты ведь сам знаешь, станций у нас нет. Я ведь писал заявки, помнишь?
— Это не оправдание, — отрезал Гизе. — Нам скажут, что мы были недостаточно энергичны в отстаивании интересов службы.
Гизе встал и подошел к карте.
— Фронт шел с северо-запада, — проговорил он задумчиво. — У тебя есть знакомые в этом, как его… Вологда? — он с трудом выговорил русское название.
— Кажется, есть, — пробормотал Якоб.
— Звони и выясняй, как там с погодой.
— Куда звонить? У меня нет телефонов!
— Так найди, придумай что-нибудь!
— Послушай, Эрих, — Якобу показалось, что он нашел гениальное решение, — ведь у военных точно есть связь и с Вологдой, и с этим… Великим Новгородом. Может, попросить их связаться с ними?
— Да, действительно — саркастически ответил Гизе. — Модель приказывает мне составить прогноз, а я ему: ну, вы там позвоните своим, узнайте, светит ли у них солнышко, или дождик льет. Так ты это себе представляешь?
— Эрих, пожалуйста, успокойся! Речь не о Моделе, конечно, и просьба будет неофициальной. Помнишь того румынского капитана, с которым мы позавчера играли в покер в кабаке? Кажется, он из роты связи…
Гизе сел в кресло и вытер лоб платком — он вспотел, хотя в кабинете было не жарко.
— Ладно, — сказал он, наконец, — давай, действуй. Только, ради бога, будь осторожен. Если в штабе пронюхают, как мы делаем прогноз….
Якоб, на глазах обретая уверенность, расплылся в улыбке.
— Эрих, все будет хорошо. Поверь мне.
Модель расхаживал по кабинету — от двери к окнам и обратно, мимо карты севера европейской части России, занимавшей большую часть стены. Фельдмаршалу нужно было незамедлительно принять решение: начинать наступление на Щедрино, или отложить до прояснения погоды.
Каждый вариант имел плюсы и минусы. Теперь, когда все танки тяжелых батальонов, за исключением «Маусов», доставили в Ярославль и подготовили к бою, время работало на русских. Фельдмаршал не сомневался, что Говоров знает об ударе и готовится к нему, собирая все наличные силы. И чем больше пройдет времени, тем больше у русских появится возможностей навязать борьбу. Это с одной стороны. А с другой — в условиях полного господства люфтваффе в воздухе Модель отводил авиации большую роль в планируемом наступлении. «Юнкерсы» на бреющем полете, не опасаясь атаки вражеских истребителей, могли нанести серьезный ущерб советской обороне — причем не только пехоте и артиллерии, но и танкам.