Сергей Зверев – Игра по-черному (страница 32)

– И все же это шанс выполнить задание. Мы можем сами погибнуть, но так и не успеть помочь Нестерову. Ты же слышал, Руслан, что за белого мужчину и белую женщину обещана награда, и все знают, что беглецы где-то здесь. Аламо жесток, но он человек чести и держит слово. А такие особенности заставляют надеяться, что он платит благодарностью за услугу.

Глава 8

Нестеров проснулся от знакомого звука. Это был звук вертолетного двигателя, и машина пролетела над джунглями совсем недалеко. Привычка просыпаться мгновенно и сразу оценивать ситуацию сработала исправно. Спецназовец, не шевелясь, прислушался к звукам ночных зарослей. Если пошевелиться, то их самодельный гамак начнет раскачиваться и Алена проснется. Пусть спит девочка, пусть набирается сил. Дочь так устала за эти дни, что отцу казалось, что еще немного, и она свалится, не сможет больше идти. Нужно что-то придумать, найти какой-то выход.

Звук пролетевшего вертолета навел на мысль, что неподалеку может находиться вертолетная площадка. Нестеров стал вспоминать карту южных провинций, прикидывать свое положение на местности. Никаких гарнизонов, никаких больших поселков, в которых мог бы сесть вертолет, он не помнил. Нет тут ничего подобного. Хотя… Он обращал внимание на площадки, которые когда-то использовались военными. После прибытия в страну Нестеров изучал топографию местности, распределение сил, административное деление, и сейчас звук вертолетного двигателя навел его на мысли о заброшенной площадке, на которой располагалась когда-то станция РЛС. Там были какие-то скалы, на которых разворачивались антенны, пещеры, которые вроде бы использовались под укрытие личного состава в случае обстрела или воздушного нападения. Сейчас бывшая станция РЛС точно заросла джунглями, но если расчистить площадку, что несложно и не особенно трудоемко, вертолет мог там сесть. Но если на станции никого нет, то это вполне приемлемое место, чтобы им с Аленой там укрыться.

Утром Дмитрий Иванович рассказал дочери о своем замысле. Он увидел, как дочь обрадовалась тому, что переходы по джунглям могут закончиться, что можно отдохнуть, залечить ссадины и потертости, побыть хоть немного в относительной безопасности. Она устала каждую ночь чувствовать на себе каких-то насекомых, ощущать поблизости змей. Однажды ночью, лежа в гамаке, Алена увидела неподалеку на дереве удава. Он смотрел на людей своими маленькими холодными безжалостными немигающими глазами. Алена в панике разбудила отца, но тот только отмахнулся, сказав, что они для питона не добыча, что они слишком велики для него, что такие змеи питаются животными помельче. Но молодая женщина не спала в ту ночь, цепенея от страха. Питон исчез так же неожиданно, как и появился, но жуткий страх остался.

– А сколько туда идти, папа? – с надеждой в голосе спросила Алена, когда утром отец рассказал ей о своем замысле.

– Я не помню, насколько здесь буйные джунгли, – задумчиво ответил Нестеров. – Но если там, возле площадки, скалы, значит, растительность будет пореже, а каменистой поверхности побольше. Думаю, к вечеру дойдем, и останется время благоустроить наше тайное убежище. Потерпи, девочка, скоро будет легче.

Дочь успокоилась и даже как-то повеселела, хотя идти Алене было больно. Она стерла пятку на одной ноге, и та никак не хотела заживать в таком влажном климате. Нестеров знал, что спецназовцы и путешественники лечили на бивуаках такие раны пеплом, который дезинфицирует и высушивает рану, не дает ей мокнуть и гнить. Но для этого нужно побыть в тихом спокойном месте несколько дней, не травмировать ногу и подлечить рану.

Дочь успокоилась, а вот в душе отца покоя не было. Смущал вертолет, появившийся над джунглями, да еще ночью. Вообще-то у современных вертолетов дальность полета часто превышает 1000 километров. Но звук мотора, который Нестеров услышал ночью, не походил на звук мотора большого вертолета. Это было что-то маленькое, возможно, двухместная туристическая машина. Туристов здесь нет, просто аналогия. Но это точно был маленький вертолет, и предел дальности у него километров 300–400. То есть с учетом полета «туда» и «назад» – это 150–200 километров. Ясно, что это легкий поисковый вертолет, который сюда перегнали, устроили для него площадку и доставили запас горючего для работы. Интересно, это кто-то из-за нас с Аленкой расстарался или тут происходят дела поважнее?

Определять направление по сторонам горизонта в лесу, тем более в джунглях – дело сложное. Тут могут выручить звезды, если ты имеешь познания в астрономии и знаешь, как и в каком направлении двигаются по ночному небу созвездия в определенное время года, на определенной широте и в определенное время суток. Более реальный для простого человека способ – ориентирование по солнцу. Грубое, но ориентирование. Зная, что солнце встает на востоке, что в полдень оно в наивысшей точке, а потом движется на запад и на западе заходит, в течение дня, даже не зная угловой скорости движения солнца, можно относительно неплохо выдерживать направление по нужному азимуту.

Нестеров понимал, что при таком способе ориентирования их путь с Аленой, если посмотреть на карте, далек от идеальной прямой линии, скорее это извилистая линия, вызванная погрешностями при определении маршрута движения. И все же ему удавалось в целом идти на юго-восток, а не кружить по джунглям. И сейчас, помня в общих чертах карту южных провинций страны, он рассчитывал, не меняя направления, выйти к той заброшенной площадке, о которой вспомнил. По крайней мере, вовремя заметив появление скальных выходов и разрежение джунглей, можно понять, что они с дочерью близки к цели.

– Папа, дорога! – позвала Алена, указывая влево рукой.

– Вижу, Аленькая, – кивнул Нестеров, продираясь через стену тропических лиан. – Это старая дорога, видишь, заросла совсем. По ней давно никто не ездил.

– А может, эта дорога как раз и ведет к той заброшенной площадке, про которую ты рассказывал? Может, нам идти по дороге? Все будет легче. А то ноги меня уже не слушаются.

– Ну, я тоже подумал, что дорога может вести к той площадке, – задумчиво произнес Дмитрий Иванович и остановился. – Трудно точно определить направление, но идет она примерно в том направлении. Ладно, Аленькая, пошли, выйдем на дорогу, а там видно будет. Если дорога начнет уводить в сторону, значит, сойдем с нее. Хоть ты отдохнешь немного.

Интуиция подсказывала Нестерову, что открытых пространств лучше избегать. Но состояние дочери говорило о том, что еще несколько часов, и ему придется нести Алену на себе. Патронов у Дмитрия Ивановича оставалось чуть меньше магазина. Второй автомат, чтобы не нагружать Алену, он два дня назад утопил в реке. Да и все их имущество он теперь нес сам в их самодельном рюкзаке. Выйдя на дорогу, Нестеров повернулся в одну сторону, потом в другую. Джунгли жили, шумели по обе стороны от дороги, метались птицы, шелестели пальмовые листья, с шумом проносились мимо лица какие-то насекомые. Иногда очень крупные. Ничего, что могло бы говорить об опасности, он не замечал. По-прежнему не хотелось идти по дороге, но, глянув на Алену, которая, опираясь на палку, еле выбралась из джунглей на относительно ровное и чистое место, он вздохнул. По дороге Алена еще немного пройдет, по джунглям она идти уже не может.

И они двинулись по дороге. Еле заметная колея от колес, по которой еще можно было идти без особого труда, но вдоль колеи и посередине трава поднималась до колен, часто в траве попадались лужи в небольших ямках. Несколько раз Алена оступалась, и Нестеров едва успевал поймать дочь, не давая ей упасть. И когда в очередной раз дочь ойкнула и пошатнулась, не успев опереться на служившую ей тростью палку, Нестеров снова шагнул к ней, схватил за локоть и тут же увидел человека впереди за деревом на краю дороги. Он бы не заметил его, если бы не солнце, которое неожиданно нашло брешь в листве деревьев и осветило чернокожее лицо. Человек машинально дернул головой, пытаясь отодвинуться от яркого солнца.

Одного взгляда Нестерову было достаточно, чтобы понять, кто этот человек и что он делает здесь. Человек в камуфляжных штанах и черной футболке. Берцы песочного цвета и больше ничего. Даже на поясе нет подсумка с магазинами, нет ножа в ножнах, даже самой простенькой «разгрузки» на груди нет. Этот человек с автоматом в руках вышел дежурить на дорогу, а все имущество и его товарищ стоят чуть дальше, разбив небольшой лагерь, и… кого-то здесь ждут. Не исключено, что ждали именно их с Аленой. С этими мыслями, с досадой, что он вовремя не заметил человека, Нестеров толкнул дочь плечом в сторону зарослей, прикрывая ее своим телом, но было уже поздно. Впереди раздались призывные крики, затрещал кустарник, через который ломились вооруженные люди.

«Не стрелять, – остановил сам себя Дмитрий Иванович, – еще есть шанс уйти». И он, пригнувшись, подхватил на плечо Алену и тяжело зашагал через джунгли. Но далеко уйти не удалось: с ношей на плече продираться в зарослях практически невозможно, а сама Алена не могла идти. Злость навалилась еще большим грузом, чем тело дочери. Нестеров стиснул зубы, заставляя себя успокоиться и принять верное решение. «Может быть, удастся уйти через джунгли, может, они не кинутся в самую чащу напролом? Кинутся. Ведь один нас видел и поднял тревогу. Только не стрелять, нельзя стрелять. Убью кого-то, и они нас не пощадят. Стрелять нужно только тогда, когда иного выхода не будет и когда эти действия помогут спастись. А сейчас стрельба не поможет. Сейчас она привлечет внимание. Может, они нас потеряют?»