Сергей Зуб – Кожевники. Сердце повествователя (страница 3)

– Кто ты? – прошептала она.

Ответа не было, только отражение пошевелилось и показало руку. На пальцах блеснуло что-то круглое, металлическое.

Ольга вздрогнула: это был медальон. Старый, потемневший, с резными линиями, похожими на трещины. Она не знала его, никогда не видела прежде – но сердце отозвалось так, будто этот предмет был важнее их обоих.

– Алексей, – позвала она.

Он сел, посмотрел в зеркало, и его глаза на миг стали пустыми, белыми, как у мёртвого. Потом зрачки вернулись, он тяжело выдохнул.

– Ты это видишь? – спросила она.

– Вижу, – сказал он.

– Что это значит?

– Хотел бы я знать…но не знаю, только чувствую, что без этого мы не остановим то, что пришло.

Он говорил тихо, но голос его был чужим – как будто Дарья подсказала слова через его рот.

Ольга прижалась к нему, но в голове уже шумело: если медальон существует, его нужно найти. И где-то там, за границей их сна и бодрствования, кто-то уже держал его в руках.

Ольга сидела рядом с ним, положив голову на плечо. Его тепло было настоящим, земным, но за этой обычной близостью что-то шевелилось, словно даже их дыхание принадлежало не только им двоим. Алексей коснулся её пальцев, и по коже сразу побежал холодный ток. Она отдёрнула руку, потом снова протянула – и ощутила то же самое. Это было похоже на поцелуй зимы, на прикосновение к льду, под которым бьётся река.

– Мне страшно. Я не хотела этой силы, но теперь мне придётся жить с этим, а вместе мы представляем угрозу, масштабов которой не понимаем до конца сами – сказала она, но голос её прозвучал так, будто она хотела сказать совсем другое.

– Не бойся, будем решать ребусы по мере их поступления. От дара, который нам дан избавится вряд ли получится, нам надо научиться с этим жить, хотя понимаю, что это будет совсем не просто. – ответил Алексей. – Всё остальное – лишь вопрос времени.

Он потянулся к ней, и она почувствовала, что воздух между ними стал гуще. Когда их губы встретились, зеркало шкафа треснуло тонкой паутинкой. Ольга дёрнулась, но Алексей не отпустил. Поцелуй был тяжёлым, с привкусом пепла, и в этот миг она услышала в голове голос Дарьи:

– Чем ближе вы, тем легче мне.

Она оттолкнула его и вскочила.

– Ты слышал? – её голос дрожал.

– Слышу всегда, – признался он. – Но если ты будешь всё время так реагировать, то скорее всего ничего хорошего не выйдет. Пора принять это как данное и учиться жить с этим. А если нет , то мы станем мёртвыми быстрее, чем ты думаешь.

Он встал, подошёл к ней, обнял, и на её плечо упала тень. Ольга обернулась – и увидела, что на стене их силуэтов трое. Она, он и ещё один – вытянутый, безликий, с пустыми глазницами.

Она закрыла глаза и прижалась к нему крепче, как будто от этого тень исчезнет. Но в темноте стало только хуже: она почувствовала, что чужое дыхание касается её шеи.

– Алексей… – прошептала она.

– Я здесь, – сказал он.

– Нет, это не ты.

Он крепче прижал её к себе, и они упали на кровать. Его руки скользили по её телу, и каждая точка, к которой он прикасался, будто оживала и в то же время замирала в ледяной дрожи. Она хотела оттолкнуть его, но желание было сильнее страха.

Их тела переплелись, и с каждым движением комната отзывалась. В окне стекло покрылось инеем, будто пришла зима. На потолке появились пятна тени, похожие на руки, и они двигались в такт их дыханию.

Вдруг лампа мигнула и погасла. Комната осталась в темноте, но свет исходил от них самих: их кожа сияла бледным отблеском, словно отражение луны. Ольга всхлипнула, прикусив губу, а Алексей провёл пальцами по её лицу, и в этом прикосновении было и нежность, и угроза.

– Ты боишься меня? – спросил он.

– Боюсь не тебя. Боюсь того, что будет, если мы… – она не договорила, но он понял.

В этот миг на зеркале вспыхнул свет, и там они тоже были. Только не они: в отражении Ольга держала в руках нож, а Алексей – цепь, которой обвивал её шею. Их отражения улыбались, и улыбка была одинаковая – пустая, жестокая.

Ольга зажмурилась, прижалась к нему крепче, стараясь забыть, что видела. Но в глубине души понимала: чем сильнее она любит его, тем ближе становится к собственной гибели.

И всё же она не могла отойти. Любовь к нему была как болезнь, от которой невозможно вылечиться, даже зная, что она смертельна.

Алексей гладил её волосы и шептал:

– Пока мы вместе – это наш мир. Всё остальное неважно.

Но в его шёпоте звучал чужой оттенок, и Ольга знала: это не только он говорит. Это Дарья, это третья сила, это всё, что притаилось между ними.

И всё равно она прижалась к нему ещё крепче. Потому что страх и любовь шли рядом, как две сестры-близняшки, которых нельзя разделить.

Ночь держала их в комнате, будто сама не хотела отпускать. Ольга лежала на его груди, слушала, как сердце бьётся слишком быстро – не от страсти, а от напряжения. Она пыталась сосчитать удары, но между каждым пульсом ей слышался ещё один, чужой, будто под его рёбрами билось второе сердце.

– Ты слышишь, как бьется твое сердце? – спросила она.

– Слышу, – сказал он. – Это не моё.

Она не отстранилась. Вместо этого прижалась сильнее, словно хотела заглушить чужой ритм своим дыханием. Но от этого стало хуже: стены вздрогнули, и в щели пола побежали тонкие нити, похожие на черные волосы.

Ольга вскрикнула и поднялась на локтях.

– Они здесь.

Алексей сел рядом. Его глаза блеснули в темноте, и она поняла: он тоже это видит. Нити скользили, как живые, и каждый их шорох напоминал о цепях, которые они слышали ночью.

– Не смотри, – сказал он. – Если смотреть слишком долго, они входят внутрь.

Она опустила глаза, но чувствовала, как нити тянутся к её ногам, к её рукам. Будто сама любовь к нему втягивала её в эту паутину.

Он взял её лицо в ладони, заставил посмотреть только на него. Его губы были горячими, а дыхание – холодным, как из могильной ямы. Она знала: это неправильно. Знала, что их близость может привести к чему тому, к чему они не были готовы. Но всё равно потянулась к нему, жадно, будто голодная.

Их поцелуй был как обет: в нём не было ничего мягкого, только сила, только жажда. В зеркале шкаф дрогнул, и стекло внутри показало не их, а других – бледных, истощённых, с белыми глазами. Эти двойники занимались любовью так же, но на их телах были цепи, и каждое движение сопровождалось звоном.

Ольга оттолкнула Алексея, но он удержал её за плечи.

– Это мы? – спросила она.

– Нет, успокойся, зеркало показывает лишь один из возможных вариантов, каждое наше действие сейчас, может изменить наше будущее – ответил он.

– Но ты же не хочешь…

Он не договорил. Его лицо исказилось, и на секунду она увидела Дарью: глаза, губы, знакомый изгиб скулы. В следующий миг это исчезло, но Ольга уже знала – они втроём. И от этого желание стало ещё сильнее, как будто сама тьма толкала их друг к другу.

Она обняла его, прижалась так, будто хотела раствориться в нём. За окном раздался скрип – фонарный столб накренился, как будто не выдержал этого напряжения. На улице никто ничего не заметил. Только они знали, что темнота чувствует их страсть.

– Мне страшно, – прошептала она. – Каждую минуту рядом с тобой.

– Не бойся, – сказал он. – Пока мы вместе, мы представляем страшную силу. Никто в открытом бою с нами не захочет сражаться. А что касается всего сверхъестественного – то мы разберёмся и с этим. Только верь мне, и будь рядом.

Она заплакала. Слёзы были горячими, но, когда падали на его кожу, превращались в чёрные капли, оставлявшие следы, будто ожоги.

Он поцеловал её в глаза, слизывая слёзы, и в этот момент зеркало треснуло окончательно, осыпавшись на пол. Осколки разлетелись, и в каждом из них отражалась их сцена: двое, сплетённые вместе, и тень, что смотрела на них с улыбкой.

Ольга закрыла лицо руками.

– Мне кажется, что, всё это какой-то страшный сон – сказала она. – Всё это наше…Связка…Узел…

Алексей обнял её, и его шёпот прозвучал прямо в её голове:

– И именно потому нас никто не разлучит , это просто невозможно.

Но в глубине зеркальных осколков что-то шевельнулось – тень медальона, тот самый круглый силуэт, который она уже видела.

Она замерла, и внутри неё вспыхнула догадка: их любовь – это ключ. Но чтобы запереть дверь, нужен другой ключ. Артефакт.

В квартире было душно. Алексей открыл окно, но с улицы пахнуло гарью – кто-то жёг мусор или старые доски, и дым лёг в комнату. Ольга лежала на диване, свернувшись клубком, и смотрела в потолок. Она знала: уснуть будет трудно. Стоило закрыть глаза, как начиналось – то голоса, то чужие тени в углах.

Алексей сел рядом, провёл ладонью по её волосам. Она поймала его руку, прижала к щеке.