Сергей Зуб – Кожевники. Сердце повествователя (страница 5)

Алексей и Ольга видели, как её тело начинает меняться: пальцы вытягивались, кожа серела, будто высыхала. Она стала похожа на куклу, в которой оставили слишком мало жизни.

Костров шагнул вперёд. Он видел выражения лиц в толпе – это было ужасающе знакомо. Такой же страх он видел на фотографиях старых деревенских раскопок, в глазах мёртвых, которых находили в погребах, сидящих, как живые.

– Ты отдаёшь себя, чтобы спасти других, – произнёс голос в голове. Он не был человеческим, он был шорохом ветра в глиняных трубах.

Ольга взглянула на медальон и увидела внутри себя. Женщину. Ту же старуху, но моложе. С руками, полными трав. С глазами, где ещё горел свет. Она поняла: это могла быть она сама. Это не чужая судьба, а её отражение.

Дарья опустилась на землю. Её тело качнулось, и она упала на бок. Медальон ещё мигал красным, но в её глазах больше не было жизни. Толпа молча разошлась, уводя ребёнка. Однако она не умерла. Толпа разошлась, перед телом Дарьи осталась стоять одна женщина. Алексей не сразу узнал её. Женщина вскинула вверх руки и в воздухе начали появляться причудливые светящиеся узоры. Они были очень знакомы Алексею. Ведьминские печати. Это была молодая Агриппина. Узоры сплелись в один клубок и превратились в луч, который осветил тело Дарьи, а затем весь вошёл в её тело. Дарья глубоко вздохнула и открыла глаза.

Алексей хотел подойти, но земля под Дарьей треснула. Из разлома вытянулись чёрные руки и потащили её тело вниз. Медальон остался лежать на поверхности. Он был горячим, дышал, как живое сердце.

Костров наклонился и услышал шёпот.

– Ты нужен мне… ты будешь последним.

Он отпрянул, ударился о стену избы. Ольга вскрикнула. Алексей потянулся к ней, и в этот миг мир снова начал рассыпаться.

Деревня растворялась. Солома с крыш превращалась в обугленные балки, избы – в руины, голоса – в хриплый вой.

Сон. XX век. Война

Их снова потянуло вперёд, сквозь время.

Дым войны стелился низко, будто пытался задушить всё живое. Разрушенные дома стояли, как кости гиганта, выброшенные на пустошь. Ветер сквозил между стенами, неся запах гари, крови и сырости.

Алексей, Ольга и Костров оказались на улице, где когда-то была деревня. Теперь она лежала в руинах, с выбитыми окнами, сгоревшими крышами, с трупами, разбросанными как тряпки. На тротуаре лежал человек в форме немецкого офицера. Он не был жив, но глаза его будто продолжали следить за ними.

Медальон лежал рядом, в пыли, чуть блестя. Свет от него не был дружелюбным. Он манил, как осколок чего-то древнего, но холодного. Алексей наклонился, чтобы взять его, и в тот же миг пространство вокруг дрогнуло.

В голове раздался шёпот – хриплый, железный:

– Ты нужен мне… ты будешь последним.

Алексей одёрнул руку. Голос Дарьи внутри чётко сказал – это не твоё, не трожь! Алексей не видел Кострова, рядом стояла Ольга и смотрела на него. Почем-то в её глазах был страх.

– Ты изменился, ты на мгновение стал как одержимый, у тебя горели глаза и страшная улыбка на лице. «Что с тобой?» —спросила она

– Медальон, он завораживает и зовёт меня, Дарья запретила его брать

Игорь этого не видел. Несмотря на то, что все они втроем были там, история для каждого показывалась своя.

Костров отступил, чувствуя, как холод пробирает позвоночник. Он видел, как медальон влиял на того, кто держал его: тело напрягалось, глаза расширялись, разум подчинялся неведомому. В руинах казалось, что весь мир замер: только медальон дышал, шептал, ждал.

Игорь поднял медальон почувствовал, как рука сжимает цепь, как металл обжигает кожу. Внезапно он увидел перед глазами лица жертв: Колдуньи, колдуна, ребёнка, крестоносцев. Все они кричали одновременно и молчали одновременно.

Толпа – теперь солдаты, беженцы, сожжённые дома – слилась в одну тёмную массу. И из этой массы медальон выбрал цель. Его красный свет вспыхнул, прожигая мгновение, и страх обрушился на немецкого офицера. Тот вскрикнул, глаза его вспыхнули ярко-зелёным огнём, тело изогнулось, и потом всё стихло.

Игорь выронил медальон, тот с глухим звуком упал на землю, но не успокоился. Он лежал на земле, горячий, живой, как прежде. Игорь не мог отвести глаз от этого магического предмета:

– Ты следующий… в голове отозвался мрачный шепчущий голос

Мир вокруг снова дрогнул. Руины начали исчезать, дым войны растворялся, и их тянуло дальше – сквозь время, к новой эпохе, к следующему кошмару.

Гул моторов, вспышки рекламных экранов, запах асфальта и бензина. Они вышли из дыма войны и оказались среди бетонных стен, стеклянных витрин, витрин, залитых неоном. Всё казалось живым, но мёртвым одновременно: люди спешили мимо, не поднимая глаз, и никто не замечал чужаков, стоявших среди толпы.

Алексей, Ольга и Костров оказались в переулке. Там было темнее, чем на улице. Контейнеры, мусор, кошки с горящими глазами. Воздух висел липкий, пахнущий плесенью и перегаром.

На земле лежал медальон. Совершенно не древний – будто только что отлитый. Гладкий, тяжёлый, с тем же узором, но линии светились теперь бело-стальным светом, холодным, как свет офисных ламп.

Ольга наклонилась и сразу отдёрнула руку. Металл вибрировал, как телефон в кармане, будто в нём была жизнь – или сеть, куда тянулись тысячи невидимых проводов.

– Он здесь, – прошептал Алексей. – Он прошёл весь путь. И дошел до нас.

В этот момент из тьмы вышел человек. Обычный – в пальто с капюшоном, с телефоном в руке. Он наклонился, поднял медальон и на миг застыл. Экран его телефона мигнул, вспыхнул ярко, и на нём промелькнули чужие лица. Древние. Мёртвые. Те самые.

Костров почувствовал, как сердце замерло. В этом городе, где тысячи людей сливались в поток, медальон больше не был оружием, не был даже проклятием. Он стал сетью. Каналом. Вратами.

Человек в капюшоне поднял голову с пустыми глазами, как мониторы без сигнала и прошептал:

– Вы все – часть меня.

В этот момент весь город будто откликнулся. В огнях витрин, в экранах телефонов, в отражениях окон проступили лица. Те самые – крестоносцев, ребёнка, старухи, эсэсовца. Все они смотрели прямо на Алексея, Ольгу и Кострова.

Медальон вспыхнул. Не красным, не чёрным, а белым, обжигающе чистым. Слепящим. И в этом свете они почувствовали, что мир снова рушится.

Их снова тянуло дальше – не во времени, а куда-то глубже. За пределы истории. Туда, где уже не было эпох, а была только сама сущность медальона.

Алексей открыл глаза от резкого толчка в груди, будто сердце вздрогнуло не от сна, а от чужой руки. Он сидел у окна и видимо сон, всё-таки сморил его. Комната была знакомой – тусклый утренний свет пробивался сквозь плотные облака ноября, на стекле дрожал конденсат, воздух пах сыростью и холодом от батареи, которая только начала оживать. Но в этой привычной серости что-то было чужим, как будто сама комната смотрела на них.

Ольга уже сидела на диване, обхватив плечи руками. Волосы прилипли к щекам, дыхание сбивалось. Она не отрывала взгляда от окна, где отражение стекла будто на секунду задерживало её образ дольше, чем нужно.

– Я сейчас видела странный сон, будто пронеслась через века, и ты тоже там был? – её голос был хриплым, усталым, как после крика.

Алексей медленно поднялся, протирая лицо ладонями.

– Рыцарь, немцы, Кожевники… ребёнок… и этот человек. В капюшоне. Он поднял медальон.

Ольга резко повернулась к нему.

– Значит, это не сон. Раз мы оба видели одно и то же… – она сглотнула. – Он вещий.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только гулом батареи. За окном шуршал ветер, гоняя мокрые листья, и это шуршание казалось шёпотом.

– Я думаю нам специально это показали – и я чувствовал, что мы там были не одни зрители. Это занимательное историческое кино, смотрел ещё кто-то. Не такой как мы, но видимо очень нужный человек, раз эту плёнку прокрутили и для него.

Ольга опустила взгляд. В её глазах отражался страх, но и понимание.

– Орден наверняка знает, что это за медальон. Они знают про таких, как мы. Но этот в капюшоне – он не из них. Это что-то ещё. Сильнее, чем Орден. Сильнее, чем мы. Какая-то другая сила. Совсем другая. Я это чувствую.

Алексей подошёл ближе, сел рядом.

– Значит мы должны разобраться. Найти его, понять, чего он хочет. Иначе он будет играть с нами, как с куклами.

Ольга покачала головой.

– Просто прийти к Ордену – мы не можем. Они ищут нас, чтобы убить. Но… если он существует, они должны знать, кто он. В хрониках, в записях. Где-то у них есть ответы.

Алексей тяжело вздохнул, сжал её ладонь.

– Я пока до конца не понимаю, но в одном уверен, мы оказались между Орденом и этим странным персонажем в капюшоне. И надо понять, он нам враг или друг. Или у нас теперь два врага.

– Не врага, Лёша. Две силы. А мы – третья. И пока не поймём, каково наше место в этой иерархии … действовать будем осторожно.

Снаружи ударил порыв ветра. Стекло задрожало, и на миг в отражении окна они оба увидели фигуру в капюшоне. Лицо было скрыто, но глаза сверкнули белым, как у тех, кого медальон уже коснулся.

Ольга вздрогнула, Алексей рванул штору, и видение исчезло.

Они сидели в тишине. Каждый в голове ещё раз прокручивал увиденное. Начало ноября только вступало в свои права – холод, серая сырость, вечный сумрак. Просто идеальное время года для всего, что творилось вокруг них в последнее время.