Сергей Журавлёв – Нота бессмертия (страница 7)

— А я тебе говорю, надо ехать в горы!

— Нет! Надо ехать в горы!

— Горы до осеннего Крыма предложить не могу, но есть путевка на стройку в Кирсановку, — сказала Волкова. — Рома, ты как на счёт того, чтобы опроститься?

— Я за любой кипеж, кроме конца света.

— Правда? Отлично! Не посылать же кандидатов наук.

— Вот, зараза!

— Один-один, — сказал Гера.

Он уже опять вонял паяльником в своем углу у окна.

Глава 6 Эхолалия

«Вода бежала с её волос и платья прямо в носки башмаков и вытекала из пяток, а она всё-таки уверяла, что она настоящая принцесса».

Сказка Андерсена короткая и у неё счастливый конец. В реальной жизни со свадьбы всё только начинается.

Ганс Христиан Андерсен, один из тех, кто некогда провожал принцессу Дагмар в неведомую страну, ушёл из жизни в 1875 году – ещё до того, как Дагмар сделалась русской императрицей, матерью Николая II. Для него она навсегда осталась принцессой.

«За несколько дней до этого я был приглашен в королевскую семью и получил возможность сказать ей «до свидания». На пристани, проходя мимо меня, она остановилась и протянула мне руку. У меня навернулись слезы. Бедное дитя! Всевышний, будь милостив и милосерден к ней! Говорят, в Петербурге блестящий двор и прекрасная царская семья, но ведь она едет в чужую страну, где другой народ и другая религия, где с ней не будет никого, кто окружал ее раньше...»

Так писал Андерсен о проводах принцессы Дагмар в Россию.Дочь датского короля Христиана IX и королевы Луизы была помолвлена с наследником русского престола, великим князем Николаем Александровичем, но вскоре потеряла своего жениха, скончавшегося от туберкулеза. Выполняя последнюю волю умершего, второй сын Александра II, великий князь Александр Александрович обручился с молодой датской принцессой.

1 сентября 1866 года принцесса Датская Дагмар на судне «Шлезвиг», в сопровождении царской яхты «Штандарт», покинула Данию. В Кронштадте её встречали император Александр II, царица Мария Александровна и все царские дети. На рейде выстроилась военная эскадра из 20 судов.

«Тут-то все и увидали, что она была настоящей принцессой! Она почувствовала горошину через сорок тюфяков и пуховиков, – такою деликатною особой могла быть только настоящая принцесса».

Впрочем, в России и не думали проверять невесту. С первого взгляда было видно, что это самая настоящая принцесса. «Несмотря на маленький рост, в её манерах было столько величия, что там, куда она входила, не было видно никого, кроме неё», – вспоминал впоследствии князь Феликс Юсупов.

***

— Я не могу, шляются, как до себя. Каждый третий — у меня депрессия, депрессия! — встретила меня медсестра родного диспансера.

Я никак не мог понять этимологии ее разреза глаз: то ли примесь восточной крови, то ли легкая степень синдрома Дауна.

— Чего ты завелась? — спросила ее врачиха.

Я где-то читал, что Сергий Радонежский не хотел изгонять из своей послушницы беса. Не мною, говорит, посажено, не мне и изгонять.

Врачиха кинула на меня свирепый взгляд, и я поднял обе руки.

— Не стало настроения — листья падают. А ты что думал, что после лета опять лето? Коньяк!

— Все сказала?

— Может, я поздней зайду? — спросил я.

— Сиди! — приказала врач. — Почему так долго не приходит?

— Да сам не знаю… Хорошо-то как у вас тут!

— Хорошо у нас тут! А людям, может, нужно, — завелась опять эта бесноватая. — Я ходил по парку — у меня депрессия. Ходи на работу! Там депрессии не будет. Повторяю: коньяк!

— Замолчи уже!

— Коньяк!

— Ну где? разливайте! — сказал я.

— Уймитесь оба! — рявкнула, наконец, врачиха. — Как мать?

— Как всегда.

— А отец?

— То же, как всегда.

Врачиха устремила вдаль затуманенный взгляд.

— Везет же дурным бабам!

— На скачках не пробовали играть? — спросил я. — Хотя… правильно! Там все схвачено.

— Ладно, ладно. Как сам?

— Все лучше и лучше.

— А чего пришел? — сказала сестра.

— Тянет, — я пожал плечами.

— Его тянет, — сказала врачиха медсестре. — А чего из армии ушёл?

— В наш век все клонится к упадку.

— Все ясно… Молодец, что вернулся в институт. Восстанавливаешься?

— Работаю пока на кафедре.

— Любишь свою работу? — спросила медсестра.

— Нет больше сил наслаждаться!

— Все с тобой ясно. Как пальцы?

— Отрастают.

— В смысле? — сказала медсестра.

— Вы слишком буквально ставите вопросы.

Как ни странна кочерыжка у нее варила. Вообще, была себе на уме. Думаю, та бесноватая послушница Радонежского тоже не только лыком была шита.

— Тебе же ничего не ампутировали.

— Хотели! — сказал я.

— Ему хотели, — сказала врачиха.

— У меня фантомная ампутация. Я так вижу.

— Он так видит, — сказала врачиха. — У него фантомная ампутация.

— А у вас — эхолалия! — буркнула медсестра.

— Эхо что у меня?

— Эхолалия, — сказал я. — Нимфа Эхо влюбилась в Нарцисса, но он отверг

её. От горя Эхо постепенно исчезла, оставив лишь голос, способный повторять

чужие слова.

— Умна-а-я! — протянула врачиха в своей не окончательно преодоленной деревенской манере.