Сергей Журавлёв – Нота бессмертия (страница 5)

— Привет юниорам! — сказал я.

— Здравствуйте! — сказала систер, высунув голову из машинки, как из окопа.

— Мы опять — на «вы»? Я тебя чем-то обидел?

— Что-то вид у вас сегодня подозрительно счастливый.

— Да какой счастливый? Бог с тобой!

— Нет?

— Да, грустно мне, Дашенька!

— Что же так?

— Между нами — какое-то толстое стекло.

— Даже не представляете, какое оно толстое!

— Никогда не знаешь, что у тебя на уме.

— Ну, это вы многого хотите.

— Даже не представляешь, как много.

— Не хочу даже представлять.

— На самом деле, моя главная эрогенная зона — интеллект.

— Выздоровели? Наконец-то! Поздравляю!

— Дашенька!

— Что это с вами? Весну почуяли? Не рано?

— А у нас что сейчас?

— Берегите себя. А то у вас, правда, какие-то нелады с головой.

— Мучаешь меня, а потом голову мою жалеешь?

— Я вас мучаю? Чем же это я вас мучаю?

— Являешься во сне, будто чистая лебедь!

— Во-первых, я никогда никого я не жалею, — затараторила систер скороговоркой, — никого и никогда, кроме своей собаки, ей сегодня кошка глаз расцарапала, а во-вторых, если я вам, как вы выразились, являюсь, то это совершенно не мои проблемы!!!

— Понял! Испорченный телефон.

— Вы, наверное, и испортили.

— Что ж, злюка такая!.. Ладно, пойду. Доктор сказал: ходить, ходить.

— Постойте уж… успеете в свой будуар.

Глава 5. Новое платье Насти Филипповой

— Филиппова! — крикнула Волкова. — Не совращай наших мужиков! Опять голая пришла на работу!

— Не голая, а в женском.

Настя была натура творческая: она рисовала гуашью пейзажи и сама себе шила все эти авангардные наряды. Её новое платье, сшитое, а точнее, собранное из бежевого льна, было ниже колен и даже без выреза сверху, но передняя и задняя его части соединялись шестью едва заметными тесемками, и стоило Насти с ее идеальным сложением и высокими тяжелыми бедрами повернуться, шевельнуться, было отчетливо видно, что под платьем ничего нет. Когда же возникало естественное любопытство узнать, что же там все-таки есть, так оказывалось, что это только на первый взгляд просто, а на самом же деле, ходи рядом с ней хоть целый день, все равно ничего не увидишь и потратишь день зря!

— Платье — шутка! — сказала Таня-2. — Тебе, Насть, не жалко мужчин?

— Если узнаю, что кому-то станет плохо, я его пожалею.

— Нет! Это не кафедра! — сказала Волкова. — Это какой-то бордель!

При слове бордель, даже Гера оторвался от своего паяльника и встал.

Гера был нещадно близорук, ряб, как обитатель средневековых трущоб, и вечно болел зубами, но это не мешало ему иметь прекрасную жену и трех очаровательных светловолосых детей. Что значит, порода в человеке! При этом Гера, в моем понимании, был настоящий герой-отец. Помимо своих обязанностей инженера кафедры он непрерывно лудил, паял, чинил бесконечный поток приемников, утюгов, фонариков, электронных весов и так далее, которые ему несли со всего института. По выходным они с начлабом строили дачи, а когда, по словам Геры, ему «очень нужны были деньги», он вываривал в морге скелеты из бесхозных трупов. Я старался во всем на него равняться, но мало результативно.

Согнувшись в три погибели, Гера внимательно поелозил своими очками +10 по платью Насти и вынес, как всегда, веский вердикт.

— От моделей ученических… — изрёк он, выпрямившись и подняв указательный палец, — к кораблям космическим!

Мы засмеялись. Только Настя невозмутимо посмотрела на Геру из-под своей челки, а ля женщина-вамп.

— У меня еще совсем летнее есть… — сказала она. — Я в нем шла по Дерибасовской, с Аркадии, и один мужик упал передо мной на колени с охапкой белых роз, а потом подошел милиционер и сказал: «Гражданка! Срочно оденьтесь! Или уж разденьтесь совсем!».

В кабинет вошла одна из подруг Волковой, и я вздрогнул — до того она была похожа на Абрам. Просто еще один двойник, если, конечно, Абрам можно было представить в образе платиновой дамы полусвета. Но Абрам без разбора плодила свои копии, симулякры, клоны и жирандоли, как говорят французы — этот московский фарфоровый завод работал без выходных. Странно, как родная сестра не попала под такую щедрую раздачу.

— Тань, извини, что отвлекаю... — сказала Ольга.

— Не извиняйся! Просто не больше отвлекай, — сказала Волкова через губу и повернулась ко мне. — Это — Ольга с кафедры физики.

— Ее подруга, — сказала Ольга.

— Не скули! А это — Рома, мой бывший…

— Бывший?

— Одноклассник.

— Очень приятно! — сказал я, как всегда волнуясь в подобной ситуации.

— Здасьте! — сказала Ольга и отвернулась. — Ты куда пропала? У Петьки опять зависла?

— Какой в задницу Петька! Не напоминай! В общем ты его не знаешь… Зовут Славик. У него копейка такая рыжая.

— Да? И где он тебя склеил, карга ты старая?

— Сама ты старая! Он с нашими на Кюкюртлю ходил. Он меня уже три раза до работы подвозил.

— И какой у него? Рассказывай.

— Что какой?

— Коза тупая, что какой! Бизнес, говорю, какой?

— Дура-лошадь, у нас отношения!

— Ага, как у вас — так отношения, а как у нас — так «проверено: мин — нет!» в подворотне и трындец! Слушай, мне тут срочно надо в химчистку брюки сдать, а то там скоро обед… Мы на работу идём?

Волкова состроила кислую мину.

— Ладно, поняла. Слушай, а ты в чем пойдешь, дай мне твою рубашку голубенькую?

— Здравствуй, я ваша Маша! А я в чем пойду? В этом?

Волкова растопыривает полы белого химического халата.

— А что? Тебе идёт! — сказала Ольга. — Так и езжай, доктор!

— Клизму только не забудь, — сказал я.

— Дурак! — сказала Волкова, позирую, как модель. — Я в поисках серьезных отношений! Интим и гербалайф не предлагать.