Сергей Зацаринный – Золотые призраки смуты (страница 3)
А после 1796 года, когда Павел Петрович стал императором российским, а князь Куракин генерал-прокурором, дело и вовсе исчезло, оставив лишь несколько копий протоколов в журнале уездного суда. Там ведь было очень много интересных документов. Например, подробное описание работ фон Роде, сделанное архитектором Тоскани. Показания на допросах многих действующих лиц. Понятно, что барон не болтал лишнего, а вот они могли и ляпнуть что-нибудь ненужное по неразумению. Какие подробности унесло с собой это дело, остаётся лишь догадываться. Мы же попробуем собрать воедино то, что есть.
Некий фон Роде, предок которого Аугюст был знаком со Степаном Разиным и его окружением, а потомок Мятлев искал, сокровища атамана где-то недалеко от Самары, отправляется под Сызрань и проявляет немалый интерес к земляным работам. Глубина, на которую он при этом углубляется, достигает шести метров. При этом, он уведомляет о своей поездке не кого-нибудь, а самого вице-канцлера Российской империи.
В октябре события начинают развиваться с лихорадочной быстротой. Барон о чём-то уведомляет своих покровителей, и те посылают к нему человека. В это же время происходит обвал, и гибнут землекопы. После чего майор прекращает работы и бежит из имения. Но, совершенно очевидно – бежит не из-за обвала. Самарин дело замял, требовал продолжения работ, платил хорошие деньги. Так почему бежал барон? Зачем так лихорадочно переписывался с Куракиным и ещё с кем-то? Зачем притащил с собой в глушь свою тётку?
Создаётся впечатление, что фон Роде сделал то, что хотел. Только вот что? Остаётся лишь строить версии. Время ведь было очень богатое событиями. Екатерина II начинала гонения на масонов, подозревая их в связях с зарубежными организациями, что повлекло значительные финансовые трудности не только для российских «вольных каменщиков», но и для наследника престола Павла Петровича, который в эту пору, по слухам, обращался за деньгами даже к старообрядцам. Вполне, кто-нибудь из его окружения мог решиться на авантюру с поиском клада.
Теперь о самом фон Роде. Почему он отправился на Волгу именно в это время? Ответ напрашивается сам собой – до этого места южнее Сызрани были пустынны и опасны. Летом там кочевали калмыки, на самой реке хозяйничали разбойники. Появление в этих краях экспедиции неизбежно привлекло бы внимание властей, да и было всё это делом слишком дорогостоящим.
А тут как раз подвернулся Самарин с его хозяйственными проектами. Осталось только дать объявление и ждать, когда добыча сама клюнет. И о землекопах беспокоиться не надо. Но это лишь версии, которые можно строить сколько угодно.
Всю эту историю я изложил в статье, которая была опубликована год назад в журнале «Квартира 63» и думал, что теперь уже к ней вряд ли когда вернусь. Но я совсем забыл, что клады живут по каким-то своим, им одним известным законам. Они сами выбирают час, когда и как явиться на свет, когда заканчивать рассказ и когда продолжать. Прошло совсем немного времени, и клад Степана Разина снова напомнил о себе.
III. Загадки старинной булавы
Чем больше я занимаюсь историей нашего края, тем больше удивляюсь – насколько она богата. Сколько в ней тайн, захватывающих историй, исчезнувших сокровищ. Только не знаем мы про них. «Ленивы и нелюбопытны» – сказал классик. Те же легендарные сокровища Степана Разина. Где только их не ищут. Фильмы снимают, экспедиции организовывают. А след-то, судя по всему, идёт сюда – к нашей родной Сызрани.
Когда несколько месяцев назад я увидел в местной газете упоминание о том, что за Волгой нашли старинную пушку, то поначалу и думать не мог, куда меня заведёт эта история. Просто стало интересно. Пушек в былые времена у населения было немало. Ставили их на свои суда купцы для обороны от лихих людей, которыми тогда изобиловал Волжский путь, держали в своих усадьбах помещики. Два оригинала из села Комаровки, даже приглашали друг друга в гости пушечными выстрелами. Кроме всего прочего, часто во время штормов тонули в Волге суда, и потом местное население промышляло тем, что доставало с них всякое добро. А добро всякое бывало, в том числе пушки с казённых уральских заводов, предназначенные для южных крепостей.
Однако, увиденное сразу озадачило. На пушке не оказалось клейма. Да и само литьё было не очень качественное, совершенно не похожее на заводское. Сварной шов на боку говорил о том, что орудие некогда отлили в виде двух половинок и соединили. Строгий государственный регламент подобного не допускал.
Собственно, эта пушка и не предназначалась для чрезмерных нагрузок. В длину не достигала и полуметра, снабжена была снизу металлическим штырём для жёсткого крепления и служила, скорее всего, для защиты речного струга или расшивы.
Не удалось установить и места её первоначального обнаружения. Просто валялась с незапамятных времён под крышей бани, пока на неё не обратили внимание. Особо примечательной была одна деталь – пушка была залита смолой. Не завернута в просмолённые тряпки, а именно полностью залита. С какой целью это было сделано? А что если целью столь мощной консервации была не пушка, а некие бумаги, спрятанные в стволе? Сразу вспомнились слова из следственного дела Фрола Разина «и засмоля закопал». Увы, пушку отмачивали в керосине, если что и было – утрачено.
А почему вы скажете, я вдруг вспомнил легендарного атамана? Дело в том, что с пушкой был найден и другой предмет. Булава.
Ржавая невзрачная, она поначалу и внимания не привлекала, и я даже принял её за некий артиллерийский инвентарь, вроде банника. Но внимательный взгляд сразу определил, что такой она была не всегда. На яблоке оружия и рукояти явственно виднелись следы позолоты. Хорошей, добросовестной позолоты из толстой кованой фольги. Её кто-то нещадно соскоблил, но следы остались. Парадная булава! Символ атаманской власти! Совершенно очевидно, что она вряд ли принадлежала предводителю какой-нибудь небольшой шайки. Такая регалия была нужна лишь тому, кто возглавлял очень внушительный отряд.
Думаю, вы представляете, с каким благоговением я теперь держал в руках эту булаву. Ведь не исключено, что она некогда принадлежала одному из разинских атаманов, а может, чем чёрт не шутит, самому Степану Тимофеевичу. Увы, от её первоначального облика мало что сохранилось. Все украшения были безжалостно содраны давным-давно.
Только у самого конца рукояти осталось несколько точек, которые я первоначально принял за след от крепежа оплётки. Вроде отметин от удара гвоздём. И лишь потом, когда я рассматривал фотографии, мне пришла в голову мысль, что крепёж оплётки должен был равномерно распределяться по разным сторонам рукояти. Здесь же таинственные точки очень чётко выстраивались по оной линии. И были явно разбиты на группы. По две точки, потри, по четыре.
Сразу припомнилось детство, фильм «Кортик», таинственные точки и чёрточки на ножнах. Древнерусский шифр – литорея. Неужели и здесь то же самое? Помниться, в фильме была только половина шифра, а другую половину предстояло найти. Может и здесь то же самое? Увы, ни один из специалистов, к которым я обращался, помочь ни с чем не смог. Посоветовали обратиться в Государственный исторический музей. Ответ на этот вопрос ещё предстоит найти. Как и вопрос на то, каким образом попали эти предметы под крышу старой деревенской бани.
Пока же давайте вернёмся к материалам археолога Игнатия Стеллецкого. Того самого, что искал много лет библиотеку Ивана Грозного в подземельях Кремля, а нам поведал историю о кладоискательской одиссее потомков барона Аугюста фон Роде. Ведь именно оттуда тянется едва заметая ниточка к нашим краям.
История обретения бароном тайны разинских сокровищ выглядит следующим образом. После ареста и гибели атамана его сподвижник есаул Лука Черепок, то ли спрятал, то ли перепрятал некие ценности, а сам вскоре погиб. Обладательницей тайны становиться некая Алёна-ватажница, которая и укрывается у фон Роде. Ведь это прекрасно объясняет, почему отряд царских стрельцов, ведомый Фролом Разинам, так ничего и не нашёл. Черепок всё перепрятал.
Здесь невольно возникает вопрос, кто же собственно такие эти есаул с Алёной. Почему они столь решительно и самовольно распоряжались разинскими тайнами, бесцеремонно перепрятывая ценности и секретные архивы?
Прежде всего, Алёна-ватажница. Почему-то все, кто пишет об этой истории, неизменно отождествляет её со старицей Алёной, знаменитой атаманшей, воевавшей под Арзамасом. Личность это, несомненно, легендарная. Монахиня, возглавившая повстанческий отряд, успешно громившая царских воевод, впоследствии, объявленная колдуньей и сожжённая на костре. Советская историография даже пыталась объявить её российской Жанной ДАрк.
Слишком очевидно, что с нашей Алёной-ватажницей её объединяет лишь имя. Возможно, секрет разинских сокровищ действительно попал в руки, женщины не столь знаменитой, скорее всего любовницы, то ли самого атамана, то ли кого-то из его ближайшего окружения. Просто её затмил образ более знаменитой тёзки.
О есауле Луке Черепке тоже не удалось узнать ничего.
Остаётся только одно – снова перенестись в далёкий 1671 год и посмотреть, что же происходило в наших краях после казни Степана Разина.