Сергей Зацаринный – Золотые призраки смуты (страница 2)

Но экспедиция напрасно не проехала на сотню километров ниже по течению Волги. Туда, где и поныне ещё является некоторым счастливчикам зачарованный Мирный город. Именно там, в недрах Государственного архива города Сызрани лежал и ждал своего часа один прелюбопытный документ.

II. Находка в сызранском архиве

Несколько лет назад рылся я в бумагах Сызранского уездного суда конца XVIII века. Занятие это, как нельзя лучше, характеризуется словами Пушкина: «Минувшее проходит предо мной». Медленно перелистываешь плотные страницы голубоватой бумаги, украшенной филигранями давно забытых фабрик, всматриваешься в почерк канцеляристов. Нет-нет и повеет на тебя нюхательным табаком, который так любили в этом галантном веке. И словно оживут давно ушедшие тени.

Чего только не найдёшь здесь. Протоколы допросов и осмотра мест происшествий, описи имущества, жалобы, иски, купчие крепости. Настоящая энциклопедия тогдашней жизни. Вот в числе прочего и попалось мне упоминание, что некий Фёдор фон Роде нанялся к здешнему помещику Василию Самарину делать машины. Подобная история не могла не заинтересовать. Машины в конце XVIII века, да ещё в нашей провинциальной глуши. Да и личность самого Самарина была весьма примечательна.

Он как раз только-только перебрался в наши края. Приобрёл в сызранском Заволжье обширные земли и стал здесь обустраиваться. Новые владения были совершенно безлюдны. Раньше ими владели какие-то князья, но чисто номинально. Прямо рядом были летние кочевья калмыков, почему жить там было опасно. Лишь летом приезжали на хутора сызранские обыватели, да крестьяне помещиков Дмитриева и Бестужева для сенокоса.

Самарин решил твёрдою ногой встать в Заволжье, благо, средства имелись. Переселил в Сызранский уезд более 2000 крестьян, основал несколько сёл и деревень. В описываемое время они ещё даже не успели обзавестись постоянными названиями. Все населённые пункты, принадлежавшие Самарину именовались либо по имени хозяина Васильевскими, либо Анниными. Ещё было в совместном владении с князем Урусовым село Вязовка с обширными угодьями на правом берегу Волги. По разделу этого имения в описываемое время велась длительная судебная тяжба, что, кстати, сыграло важную роль во всей последующей истории.

Самарин вёл дело по последним достижениям тогдашней экономической науки. Выписывал из-за границы племенной скот, для переработки излишков зерна строил винокуренный завод. При этом часть производственных процессов хотел механизировать. Для чего и нанял некоего барон фон Роде, отставного майора инженерного корпуса. А оказалось это дело в Сызранском уездном суде потому, что работы так и не были выполнены. Бросив дела на полдороге, майор уехал. Вот, собственно, и вся история.

Вернуться к ней снова меня заставил тот самый рассказ о сокровищах Степана Разина. Ведь там упоминался некий барон фон Роде, искавший клад где-то на Средней Волге и угодивший под суд. Причём, во время земляных работ произошёл обвал, и погибло три человека. Так ведь в сызранском деле тоже упоминался обвал, унёсший три жизни! Я прочитал дело повнимательней, и сразу обнаружил в нём множество странностей.

Давайте вместе пройдём по цепочке событий, произошедших под Сызранью более двух веков назад.

В №43 газете «Московские ведомости» появилось объявление. Вышедший в отставку военный инженер майор Фёдор Иванович фон Роде писал, что он, «зная механическое и гидрологическое искусство, может худые мельницы, плотины и шлюзы с весьма малой суммой исправить. Может поднимать вверх воду с помощью изобретённой им машины». При этом автор выражал готовность заключить длительный контракт на несколько лет.

Прошло довольно много времени, пока газета не попалась на глаза сызранскому помещику Василию Самарину. Он и написал в Москву своему знакомому полковнику Якову Апрелеву, чтобы тот предложил фон Роде контракт. Тот с готовностью согласился, затребовав 1200 рублей годового жалованья и питание для троих, сопровождавших его людей в размере полутора пудов ржаной муки и полутора гарнцев крупы в месяц. В октябре 1790 года барон прибыл в Симбирск.

Здесь, как водиться, уже составили окончательный контракт. Барон плохо знал русский язык, поэтому документ пришлось переводить на немецкий. Фон Роде предстояло сделать лесопилку, устройство для измельчения грубых кормов и многое другое. Но самым главным были водоподъёмные машины для подачи волжской воды. После недолгих переговоров, в ходе которых кормоизмельчительную машину исключили из документа, 23 октября 1790 года в симбирской маклерской конторе был, наконец, завизирован контракт между Самариным и фон Роде, после чего инженер получил 1200 рублей, провиант для слуг и отбыл в Сызранский уезд.

Правда, здесь не был упомянут ещё один человек, который, тем не менее, прибыл вместе с ним. Это тётушка майора. Зачем понадобилось тащить её в нашу глушь?

За зиму фон Роде сделал лишь лесопилку и пару водокачек при колодцах. А также приготовил чертежи. Для того, чтобы как следует осмотреться на местности, время было. Подлинное рвение он стал проявлять лишь весной, когда начал делать большую водоподъёмную машину. Эта работа требовала значительных земляных работ.

Видно было, что Роде торопился. Он постоянно требовал от Самарина удвоить количество землекопов и под разными предлогами уклонялся от выполнения других работ. А 13 октября произошёл обвал. Обрушилась траншея глубиной в три сажени, похоронив под собой троих работников.

Самарин воспринял это известие спокойно. Он лишь, по существовавшему порядку, уведомил уездную полицию о произошедшем несчастном случае. Даже расследование по данному делу не проводилось. А вот фон Роде повёл себя более чем странно.

На пятый день после происшествия, когда Самарин отбыл в Сызрань, чтобы замять дело о гибели людей в местном суде, к майору прибыл таинственный гость. Это был ни больше, ни меньше, как посланец самого князя Александра Куракина.

Те, кто учился в школе в 70-е годы, помнит, наверное, портрет напыщенного вельможи, усыпанного бриллиантами, который украшал учебник по истории для седьмого класса. Это и был князь Александр Куракин. Бриллиантовый князь, как его называли современники за страсть к драгоценностям. А ещё, друг наследника российского престола Павла Петровича. В описываемое время императрица Екатерина II, как раз отправила Куракина в ссылку в саратовское имение, дабы оградить от его дурного влияния великого князя. Ведь помимо любви к самоцветам, этот человек имел ещё и многочисленные и весьма сомнительные связи в масонских кругах. В это время в России как раз начались гонения на «вольных каменщиков», которых не без оснований подозревали в контактах с иностранными тайными организациями.

Уже позже, давая показания суду, фон Роде проговорится, что появление посланца князя Куракина было не случайным. Он приехал по просьбе самого вице-канцлера Российской империи Андрея Остермана, которому, в свою очередь майор незадолго до этого посылал письмо. Что связывало могущественного вельможу с незадачливым строителем лесопилок и водокачек, остаётся загадкой. Последующие события слишком явно показали, что за спиной майора стояли очень влиятельные люди.

Во всяком случае, едва переговорив с посланцем князя, фон Роде немедленно явился к жене Самарина и заявил, что уезжает. Та, естественно, посоветовала дождаться возвращения мужа, а пока запретила отлучаться. Куракинскому же посланнику прямо посоветовала убираться восвояси. Самаринский управляющий довольно прозрачно намекнул тому, что у нас здесь в Волге часто тонут.

То, что это не пустые шутки стало ясно после приезда Самарина. Тот вернулся поздно 19 октября, а уже с утра приказал ударить в набат, созывая мужиков, которые затем выломали дверь жилища барона и схватили посланника. Сам фон Роде в одном сюртуке выпрыгнул в окно и убежал. Он укрылся в пойменных болотах, которых так много было раньше на берегах Волги.

Барону не позавидуешь. 20 октября – это первое ноября по новому стилю. Оказавшись без тёплой одежды в малонаселённых местах, где практически не было никого, кроме самаринских крестьян, он был обречен. Единственной надеждой был управляющий князя Урусова, того самого, что судился с Самариным из-за правобережных земель. К нему и добрался фон Роде «по стуже и болоту». Там беглецу дали лодку и пару провожатых, которые ночью переправили его через Волгу и обеспечили подводой, доставившей майора уже в Репьёвку, в дом помещика Василия Бестужева.

26 октября фон Роде добрался, наконец, до Куракина. Тот немедленно начинает хлопотать о вызволении из «плена» тётки барона и его имущества. Уже 10 ноября симбирский наместник Карпов присылает в сызранскую уездную полицию строжайшее предписание немедленно отправиться в Васильевское и привести женщину.

Самарин, естественно, не успокоился. Он имел обширнейшие связи на самом верху, его шурин был даже генерал-губернатором Петербурга, а тут какой-то лифляндский проходимец за нос водит. Самарин вызвал губернского архитектора, провёл освидетельствование всех произведённых работ и потребовал или их завершения или денежной компенсации в 5000 рублей, Но, коса нашла на камень. Дело словно упёрлось в глухую стену. Кто-то очень могущественный явно не давал ему хода.